Ближний Круг

Но ведь сработало, согласись! Результат того стоил.

— То есть… Ты нарочно? — Я перевёл взгляд на осколки пузырька. — Что это?

Клавдия смущённо отвела взгляд.

— Микстура для полоскания горла. Совершенно безобидная вещь.

Она протянула руку в сторону склянки. Осколки пузырька, будто в обратной киносъемке, собрались в одно целое. Ядовито-жёлтое пятно исчезло.

— И, если бы ты её выпила…

— Всё, что мне грозило — это предстать перед твоим взглядом с перекошенной физиономией, — засмеялась Клавдия. — Жуткая гадость. — Она погладила меня по ладони, лукаво заглянула в глаза.

— О… — Клавдия огорчённо отстранилась. Забормотала: — Право, Костя, я вовсе не…

— Я буду тебе мстить, — пообещал я. — Так страшно, что заставлю кричать. Вот, прямо сейчас и начну.

Обнял Клавдию и потянул за собой на тахту.

Дед предупреждал меня, что торжественная церемония — мероприятие масштабное. «Соберётся весь цвет российского общества», — так он выразился. Но я отчего-то не предполагал, что сбор этот начнётся непосредственно в Барятино.

В последние дни перед церемонией уходящий с тренировочной площадки лишь на время сна, я заметил, конечно, что Нина хлопочет по дому больше обычного. На мой вопрос, что происходит и не нужна ли помощь, она отмахнулась: «Ничего, управлюсь». Я выбросил вопрос из головы и продолжил тренировки.

А потому, когда накануне церемонии, во время занятий, услышал доносящиеся от ворот голоса, удивился.

— Гости начали прибывать, — объяснил Платон в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Разумеется, согласно традиции. Григорий Михайлович, глава рода Барятинских, и вы — представитель рода на турнире, отправитесь в Императорский Летний дворец, где будет проходить церемония, в сопровождении кортежа.

Я поперхнулся. Сложно сказать, как именно представлял себе эту поездку. Но не в сопровождении кортежа — точно.

— Род Барятинских, несмотря на безвременную кончину Александра Григорьевича, всё ещё могуч и знаменит, — просто сказал Платон. — Даже если бы ваши родственники думали, что у вас нет ни единого шанса, они последовали бы за вами.

Я предостерегающе поднял руку.

— Я что-то не то сказал? — удивился Платон.

— Вы произнесли слово «поражение».

— То, что я суеверен.

— Вот как? — Брови Платона поползли вверх.

— У каждого свои недостатки.

— Не замечал за вами.