Близкие люди

Сашкина у нее. Следовательно, это третья.

— Третья?

— Ее мог привезти только Белов. Или это просто какие-то космические совпадения. Таких не бывает.

— Ты же сам сказал, что Белов тогда не курил!

— Ну и что? Он мог просто прихватить ее как сувенир.

— То есть ты считаешь, что в котловане ночью был твой второй зам?!

— Или кто-то, кому он подарил эту дурацкую зажигалку.

— Подарил? — переспросила Ингеборга изумленно. — Кому он мог ее подарить?!

— Кому угодно, — сморщившись, сказал Степан, — Чернову, к примеру.

* * *

Приговора осталось ждать совсем недолго. Недаром и снег пошел. Снег в мае после такой жары — верный признак наступающего конца света. Порой ему самому трудно было разобраться в собственных мыслях — где спектакль для деревенских идиотов, а где правда.

Ужасная правда, которая грозила ему клюкой, как смерть, и тень от этой клюки подступала к нему все ближе и уже почти касалась сбитых носов его ботинок.

Дьявольские тени больше не тревожили его, но тех нескольких разов было вполне достаточно. Он знал, что в следующий свой приход сатана потребует от него жизнь, и он безропотно и трусливо отдаст ее, потому что бороться он никогда не умел и вообще не знал, как это делается.

Он замычал от жалости к себе и от сознания, что теперь-то его жизнь уж точно пропала, и взялся руками за голову.

Может… сбежать? Сбежать, пока сатана не пришел за ним?

У него есть деньги — совсем немного, но хватит на билет в общем вагоне до какой-нибудь неблизкой станции, а там — сойти с поезда и идти пешком, через поля, через дремучие леса, через озера, реки и горы до тихой обители, где его примут, пожалеют, оберегут от всех напастей.

Он отнял от лица сухие и жесткие руки и диким взглядом обвел свое жилище."

"Вон кровать с серой от грязи и времени наволочкой и сбитым в комья тощим ватным одеяльцем. В нижний переплет окна вставлен кусок желтой фанерки. Стол, а на столе стаканы, грязные тарелки, огуречные хвосты и пристывшие к блюдцам высохшие селедочные кости.