Близкие люди

Почему, Степ?

На кухне приятно позвякивала посуда, бодро бубнил утренний телевизор, еще не отягощенный никакими дневными катаклизмами, Иван канючил, но не противно, а как-то легко, тоже по-утреннему, и среди всего этого главным, не правдоподобным, пугающим и славным был голос Ингеборги Аускайте, с которой Степан провел всю сегодняшнюю ночь.

— Сте-епа! — позвала в трубке Леночка. — Ты что? Спишь еще? Зачем ты меня искал? Я на автоответчике три твоих послания прочитала! Денежек хотел дать?

И она засмеялась.

Степан прикрыл дверь в ванную, отделяя себя от голосов Ивана и Ингеборги, от утренних звуков и вообще от всей только что начавшейся новой жизни.

Черт его знает, зачем он ее искал. И когда это было? Зачем-то она была ему нужна, он действительно несколько раз ей звонил, но вот зачем?!

— Степ, ты ко мне сегодня приедешь? Я тебя жду. Я загореленькая, славненькая, отдохнувшая. Приезжай. Ты так давно не был.

— Нет, — сказал Степан, удивляясь тому, как легко это произнеслось, как будто само собой, — нет, не приеду.

— Ты столько раз говорил мне, что больше ко мне не поедешь, что я со счета сбилась, — засмеялась Леночка, — приезжай, не кривляйся! Или у тебя сегодня такое настроение, что я должна тебя уговаривать, да? Умолять? Господи, какой ты предсказуемый, Степа!..

— Конечно, предсказуемый, — согласился он. У него теперь была Ингеборга, и сам черт ему был не брат.

Похоже, Леночка оказалась застигнутой врасплох, потому что промычала нечто неопределенное, но вполне утвердительное.

— А зачем?

— Ч-то? — спросила она с некоторой запинкой.

— Зачем ходила? Чего это тебя туда понесло? Про Ивана какие-то вопросы задавала, про учительницу его! Ты что это? Обалдела?

Он никогда — никогда! — не разговаривал с ней в таком тоне, и Леночка даже растерялась немного, а сверло, которое засело у него в мозгу, вдруг вступило в противоречия с правилом буравчика и куда-то делось из головы, как будто его и не было вовсе.

— Степ, просто я… решила поинтересоваться, как наш сын… — начала она, очевидно, не в силах сразу придумать, что бы соврать потолковее, но Степан перебил."

"— Стоп. Вот про нашего сына никаких заходов мне не надо.