Ему срочно было нужно взять маленький перерыв, чтобы справиться с эмоциями. Что он там трындел сам себе насчёт лёгкой влюблённости?
Похоже, эта смертельно-опасная болезнь начинала прогрессировать.
Умывшись прохладной водой, он посмотрел на себя в зеркало и покачал головой.
– И как ты докатился, Пётр Андреевич, до такой жизни?"
"Вопрос остался без ответа, а Петрову пришлось вернуться в комнату. Гоша уже во всю занимался вещами. Разбирал их довольно резво, быстро превращая пустую и немного стерильную квартиру в живую и уютную.
Так же легко он наполнил жизнью и теплом квартиру и самого Петра. Вот только теперь та снова станет склепом. Возвращаться домой решительно не хотелось.
Поэтому Пётр навязался в помощники. А Гошик, явно подобревший от приобретения отдельного жилья, ему позволил.
Около трёх часов они разбирали вещи, двигали мебель, переставляли и обустраивали всё. Петров даже немного вспотел. Пришлось снять пиджак и закатать рукава рубашки. Гошик, на удивление, в нерастянутом свитере тоже, кажется, упрел.
Потому что в какой-то момент решительно стянул его и бросил в кресло.
А Петя невольно завис, зацепившись взглядом за полоску светлой кожи в том месте, где задралась у Литвина майка.
Наваждение рассеялось быстро, когда Селёдка вдруг громко заорала посреди комнаты.
– Чёрт, – опомнился Гошик. – Я забыл распаковать её туалет.
***
Около девяти вечера Петя засобирался.
Они уже давно всё сделали, даже успели выпить сладкого чая с корявыми бутербродами. Гошик сбегал в супермаркет, который находился прямо в этом же доме.
И теперь уже обсуждали кое-какие детали по новой работе Литвина.
Пётр периодически залипал то на пухлых губах Игоря. То на кончиках-стрелах его ресниц. То на острой скуле. Такой фактурной, что казалось, тронь – порежешься. Но продолжать эту сладкую пытку бесконечно, увы, было нельзя. Да и Гошик уже начал позёвывать. День выдался длинным и насыщенным.
– Что ж, – Петя хлопнул себя по коленям, поднимаясь из-за кухонного стола.
– Мне пора домой. Завтра рано вставать.
– Да, конечно, – Гоша вдруг смутился, будто только сейчас осознал, кто именно всё это время сидел у него на кухне. Он отвёл глаза и потеребил край клетчатой клеёнчатой скатёрки, которую купил всё в том же супермаркете. – Спасибо тебе большое. За всё. И приютил, и с работой помог, и с квартирой. И с вещами вот, – он обернулся, оглядывая уже ставшую абсолютно обжитой студию.
– Да не за что, – Петя криво усмехнулся.
