Гошка замер на секунду, потом обернулся через плечо и буркнул:
– Ну, привет.
Ух ты, посмотрите. У котёнка прорезались зубки?
Почему-то вместо того, чтобы испытывать угрызения совести, Петя вдруг развеселился. Во-первых, он чувствовал себя пусть и дураком, но довольно счастливым. Ведь Игорь вчера всё же явился к нему. Пусть и отказался целоваться пьяным. Понять можно. А, во-вторых, Литвин ещё и остался.
Значит его вчерашний порыв и с поцелуем, и с приездом, хоть и был обставлен по-идиотски, но всё же оказался обдуманным.
Интересно, это Иван ему так мозги промыл, или всё же Игорь действительно испытывал к Пете… хотя бы симпатию?
Загадывать что-то большее отчего-то было боязно. Тут и это бы не спугнуть.
Но что-то подсказывало Петрову, что Гошика после вчерашнего вечера уже мало чем отпугнёшь.
Решив пойти ва-банк, Петя подошёл к нему ближе со спины и положил ладонь на поясницу. Та вмиг напряглась. Но Игорь не стал вырываться. Только замер, кажется, даже не дыша.
– Гош, – собственный голос вдруг прозвучал жутко неуверенно.
– Я хотел извиниться за вчерашнее своё поведение.
– Я, – Игорь сглотнул, – я тоже поступил неправильно.
Сердце пропустило удар. Вот гадай теперь, о чём он именно ведёт речь. Но Гоша, видимо, умел читать мысли тридцатилетних мужиков, потому добавил, опустив голову и снова покраснев:
– Когда сказал, что хочу экспериментов. Нет, мне не нужны тесты. И ты…
Он говорил медленно, словно каждое слово выдавливал из себя. Его волнение невольно передалось и Пете.
Сердце бухало в груди, будто спятившее. Пётр ждал, затаив дыхание. Боясь испортить всё неуместной репликой.
– Ты мне тоже нравишься.
Глава 6
Эти слова Петров мечтал услышать уже почти три недели.
Хотелось накинуться на Игоря, зацеловать до смерти и утащить в кровать. Но Петя не в сказке вырос. И он прекрасно понимал, что это только половина дела. Да, Гошик признал свою симпатию, но они сейчас не схватятся за руки и не убегут в закат кататься на радужных единорогах.
– Просто, понимаешь, – Гоша продолжал давиться своими словами под внимательным взглядом Петра.
– Мне трудно вот так, по щелчку пальцев. Я умом понимаю всё, я верю в бисексуальность, я не тупой. И не гомофоб. Но это трудно…
– Тшш, – прервал его уже какое-то лихорадочное бормотание Петя. Он осторожно коснулся костяшками пальцев Гошиной щеки и ласково погладил. – Я не жду, что ты сейчас накинешься на меня с поцелуями. Или что-то вроде этого. Мы никуда не торопимся.
