Соблазн поцеловать этого мелкого паршивца был чертовски велик. Да что там, хотелось до одури. Особенно, когда он стоял тут рядом, одетый во всё чёрное, неожиданно сексуальный, чуть взмокший после концерта, хлопающий своими глазищами и к тому же пахнущий мятной жвачкой.
Подготовился к поцелую, значит. Пробовальщик.
Не хотелось, ой, как не хотелось Пете быть вот таким вот подопытным кроликом для очередного натурала-естествоиспытателя. Бывали такие в его жизни по молодости и по глупости. Ничем хорошим это никогда не кончалось.
Вот только всегда было одно «но». Петров не был ни в кого из них влюблён. А сейчас… Нет, сравнения с тем, что ему в грудь воткнули железный прут и провернули, были бы излишне драматичны, конечно.
Но оказаться случайным экспериментом в жизни человека, в которого ты едва ли не впервые в жизни влюблён, было довольно неприятно. Ладно, что уж там, больно.
Понимая, что этот оленёнок, застывший в свете фар, ждёт, Пётр пальцами обхватил его подбородок и приподнял. Пухлые губы приоткрылись.
И у Пети горячим узлом завязались все внутренности в животе.
Как же, мать его, хотелось.
Но Пётр Петров не стал бы тем, кем он стал, если бы поддавался каждому соблазну на своём пути. Он наклонился ниже, видя, как буквально расширяются зрачки Игоря. Чувствовал горячее дыхание, опалившее его губы.
Но неимоверным усилием воли заставил себя едва коснуться губами его щеки, а потом прошептал на ухо:
– Спроси у Белоусова, каково это. А ко мне приходи, только если сам этого захочешь.
Петя отстранился, заметив выражение разочарования и обиды на красивом, почти кукольном личике.
Блядь, как же хотелось, забить хрен на всё и просто поцеловать его.
Но пришлось лишь развернуться, подхватить со столика свои вещи и выйти из квартиры.
Такси он вызвал уже в лифте.
***
Ух, давно не было настолько хреново.
Добравшись домой, Пётр сначала налил себе виски в бокал, а потом стал глушить прямо из горла.
Он скинул пиджак и галстук, расстегнул на груди рубашку, поставил пластинку с записями Элвиса и стал кружить по комнате вместе с бутылкой.
В какой-то момент алкоголь сделал своё дело, и стало уже хорошо.
Посмеиваясь и пританцовывая, Петя двигался между роскошной мебелью, лавируя с грацией пантеры. Но в какой-то момент координация подвела, и он задел старинную вазу.
Ещё один подарок матери. Первая почила в неравном бою с Гошей. Ха-ха.
Гоша, Гошик, Гошенька. Красивый, будто ангелочек.
Петя его не осуждал. Парень боялся нового. Стеснялся, возможно.
