По всему выходило, что Бессонов прав.
В который раз прав.
– Выпьем за нашу не-любовь! – Петя с улыбкой отсалютовал, а Рома «чокнулся» с ним своим бокалом. – Это всё здорово, – добавил Петров, отпив очередной глоток, – но я понятия не имею, как действовать дальше.
– Ты дал ему время и посеял зерно сомнений у него в мозгу, – резюмировал Рома. – Остаётся просто ждать.
– Сил нет, – простонал Пётр, откидываясь на спинку кресла, в котором сидел. – Ты был таким же хладнокровным, когда своего Белоусова обхаживал, а?
– Я? – Рома вскинул брови вверх.
– Да я на стену лез.
Они оба рассмеялись. Петя почувствовал, что нервное напряжение последних дней потихоньку отпускает.
Хорошо, что им с Ромой наконец удалось нормально поговорить.
– Как вы тут вообще живёте-то? – Петров огляделся, только сейчас замечая много новых деталей в интерьере. Незнакомые вещи, которые смотрелись слегка нелепо. Но при всём этом сливались с остальной обстановкой и складывались вместе во что-то уютное. Домашнее.
– Хорошо живём, – Рома скромно улыбнулся, тут же смущаясь, как школьница.
– Ванька вернулся на работу. Сейчас Абрамов его обучает. Скоро полноценно займёт должность су-шефа.
– С ума сойти, – Петя покачал головой. – Как быстро растут чужие дети.
– Иди ты, – рассмеялся Бессонов и кинул в него диванной подушкой. – Игорю тоже лет двадцать.
Они подурачились какое-то время, пока не услышали, как кто-то, звеня ключами, открывает дверь.
– Ваня с Игорем вернулись, – Рома, поднялся, потягиваясь.
– В смысле с Игорем? – Петя тут же выпрямился.
Он был не готов к этой встрече.
– Ой, я забыл тебя предупредить, да? – Бессонов совершенно бесталанно состроил раскаяние на лице, пидорас.
***
Сегодня Игорь выглядел по-другому.
Пётр привык видеть его в чём-то домашнем или в рабочей одежде. Но сегодня он оказался одет в чёрные джинсы и чёрную же рубашку, заправленную в них. Она выглядела довольно объёмной, отчего вопреки всем законам логики Гоша казался ещё более хрупким.
И до чёрта красивым.
Его глаза, чуть пьяные, видимо, эти двое напились пива или ещё чего, блестящие, счастливые.
Как же Пете хотелось, чтобы они вот так светились из-за него.
Но как только Гошик заметил Петрова, стоящего чуть в стороне, то тут же стушевался.
– Привет, – махнул Петру Ваня, спеша в объятия к Бессонову. Ладно, объятия – это слишком громко сказано. Но Петя подавил в себе чувство зависти, когда эти двое так запросто поцеловались на глазах у других.
Нет, завидовал он вовсе не Белоусову, а скорее ситуации.
