Близняшки от босса. Сердце пополам

Чтобы сейчас думать о ней, будто не о чем больше беспокоиться! Рука даже за телефоном тянется, но я одергиваю себя. Не хватало еще звонить помощнице посреди ночи. Как маньяк какой-то.

Уговариваю себя, что Снежана хоть и ранимая, но не дура. Не будет себя и дочку опасности подвергать.

И она не такая слабая, какой кажется. Скорее, сломленная и потухшая. Словно кто-то погасил свет у нее внутри.

Внезапно приходит странная ассоциация. Так же выглядит моя мама после смерти отца. Вроде бы живет дальше, посвящает себя внучке, заново учится улыбаться.

Но прежней никогда не станет, словно часть себя потеряла. И эту пустоту заполнить не может. Или не хочет, потому что память об отце хранит.

Неужели и Снежана потеряла кого-то важного?

Мозг взрывается от предположений, душа рвется от переживаний, а здравый смысл ехидно напоминает, что я только что отказался от ночи с законной женой, а вместо этого думаю о помощнице.

Козлина какой-то.

На этой оптимистической ноте я ухожу в детскую, где давно стоит и моя кровать, вплотную к Алининой.

Переодеваюсь машинально, ставлю будильник, чтобы не опоздать на встречу с бесячим Тумановым, и буквально падаю на постель.

Морщусь, доставая из-под спины игрушки Али. Нащупываю блокнот, кажется, мой рабочий, и фломастеры. Издаю обреченный стон.

Нет, даже свет включать не буду!

Завтра ужаснусь, ведь дочь явно уничтожила все мои заметки. Убирать нет сил, поэтому просто двигаю весь «хлам» к ногам. Туда же бросаю особо опасное оружие малышки — фломастеры.

Не сразу засыпаю, слежу за временем, жду.

И улыбаюсь, когда Аля украдкой, как ей кажется, покидает свою кроватку — и перелазит ко мне. Укладывается под боком, ворочается, мурлыкает что-то. Ползет вниз, «запасы» свои находит, возвращается.

Утомленный за день, в какой-то момент я просто отрубаюсь, как внезапно севший аккумулятор. Не зная, что моя лень сыграет со мной злую шутку.

Глава 11

Ранее…

Снежана

С невероятным трудом, но все все же заставляю себя вздернуть уголки губ вверх, с теплом взглянуть на ерзающую в руках Антона дочь — и сделать шаг к ним.

Не бежать, не лететь, не кричать проклятия при этом. Потому что Ритка не должна испугаться.

Я подхожу неторопливо и с улыбкой, тем самым дезориентируя мужа. Он ждет истерик, будто забыл, каким уравновешенным человеком я была до родов.

До момента, когда часть меня убили…

Но пора собрать себя по осколкам. Ради ребенка и нашего спокойного будущего.

— Привет, моя любимая булочка, — произношу ласково.