Близняшки от босса. Сердце пополам

— Антон, мы разводимся, — сбрасываю с себя его руки и отступаю вглубь коридора.

— С чего это вдруг? — гаркает он.

Едва не захлебываюсь воздухом от возмущения — и демонстрирую ему «разрисованную» скулу.

— Я же извинился, — пожимает плечами. — Слушай, почудила и хватит. Собирай свою малую — и идем домой.

— МОЮ малую? — цепляюсь за слово. — Мы с МОЕЙ дочерью остаемся здесь! Зачем тебе эта «черная дыра»?

— Не придирайся к словам, мась, — закатывает глаза. — Я соскучился, — делает шаг ко мне, но я выставляю ладони перед собой.

— Я на развод подаю, Антон, — упорно стою на своем.

— Уверена? — прищуривается зло, а я киваю. — Будем имущество делить?

— Мне от тебя ничего не нужно, не волнуйся, у меня зарплата хорошая, — я будто доказать ему пытаюсь, что чего-то стою. Ведь все время, пока я сидела в декрете, он с пренебрежением ко мне относился.

— …и дочь делить, — слышу в его словах налет угрозы. — Я ведь отец и имею право участвовать в ее жизни.

— Ритка тебе не нужна, зачем ты… — сипло произношу я.

— А ты нужна. Мелкую можешь или с собой взять, или оставить, с кем хочешь, но сама чтоб вернулась! Неделю тебе на размышления, — бросает грозно.

Вздрагиваю, пытаясь проанализировать его слова. И мотивы.

За что он так со мной? С нами?

Антон намеренно толкает тумбу для обуви, которая с грохотом падает на пол рядом со мной. И покидает квартиру, со всей дури хлопнув дверью.

Слышу за спиной внезапный рев дочери, которая испугалась шума, — и лечу на звук, на мгновение забыв обо всем.

— Ну, тише, сладкая моя плюшечка, мама рядом, — успокаиваю Ритку, покачивая ее на руках.

— Ма-а, — всхлипывает она, жмется ко мне. Но замечает серебристые пуговки на моем пиджаке и затихает, ковыряя их цепкими пальчиками.

— Не помирились? — вздыхает мама. И только присутствие ребенка не позволяет мне закричать от разрывающего душу чувства несправедливости.

— Зачем мириться, если мы разводимся, — стараюсь говорить ровно, но голос дрожит.

— Снежка, ты что? — укоризненно качает головой мама.

Отшатываюсь от нее, как от прокаженной, и малышку крепче к себе прижимаю.

— Что? Толкнул? Мама, почему ты веришь ему, а не мне? — сглатываю комок обиды.

— После родов твое состояние… кхм… нестабильное, — отводит взгляд. — То апатия, то истерики, то обмороки.