Близняшки от босса. Сердце пополам

Хотя о чем это я!

Откашливаюсь нервно, заставляя себя отодвинуться, и помощница вновь оживает. Берет один из тюбиков и подрагивающей рукой выдавливает белую массу на ватный диск. Пахнет приятно — уже хороший знак. Впрочем, как и вся Снежана. От нее тянется легкий, ненавязчивый шлейф. Благородный, без агрессивной резкости или приторной сладости. Наверняка она выбирает слабые духи, чтобы не раздражать дочку. Заботливая…

— Это что? — разрываю тишину, чтобы мысли дурные в голову не лезли."

"— Крем для рук, — тихо отзывается Снежана и почему-то в глаза мне избегает смотреть.

Это немного настораживает. — Сначала попробуем нанести его и подержать пару минут. Крем должен размягчить кожу, чтобы легче было убрать следы. Наверное, — виновато плечами пожимает, а я лишь киваю, готовый на все, что будет делать со мной эта женщина. Клоуном я на встречу идти и Туманова радовать не хочется. — Потом мицелляркой потрем, — споткнувшись о мой вопросительный взгляд, поясняет: — То есть жидкостью для снятия макияжа. Если все-таки что-то останется, можно припудрить или тоналкой покрыть.

— Без третьего этапа обойдемся, — недовольно бурчу я.

— Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы диктовать условия? — пытается выдержать серьезный тон, а сама улыбается.

Насмехается надо мной опять, нахалка! Совсем страх потеряла. Кто в доме босс, в конце концов? Тьху, то есть в компании…

— Снежана, — чуть повышаю голос.

— Извините, — сглатывает она, стирая с лица ухмылку, и руку ко мне протягивает. — Вадим, не могли бы вы… — пальчиком тычет в ворот рубашки.

— Чтобы я не испачкала… У вас ведь вся шея в «росписях»? — опять уголки губ вверх приподнимает.

Небрежным движением расстегиваю пуговицы чуть ли не до середины. Усаживаюсь удобнее, готовясь к «процедуре». Но Снежана медлит. Опускает взгляд на обнаженный торс.

— Ожоги? — изучает светлые пятна на моей груди, отличающиеся от основного оттенка кожи.

— Угу, — отмахиваюсь. — В детстве скатерть со стола стащил. Вместе с тарелкой горячей каши.

Мама только сварила и оставила остывать.

— Поэтому теперь вы сами даже чай холодный пьете? Чтобы с дочкой подобное не повторилось? — догадывается сразу.

Лену долго приучать пришлось к «новым порядкам» после рождения Али. Хотя, казалось бы, все просто: никакого кипятка рядом с дочкой.

— Мне-то на себя плевать, — хмыкаю я, пока помощница бровки сводит и вздыхает тяжело. — Но Аля — девочка. Не могу допустить, чтобы у нее внешность была испорчена по моей вине.