Крутые ягодицы подаются вперед. Настя цепляется за его спину и проводит по ней ногтями. Дамир подается на нее. Он жадко сжимает одной рукой край дивана, другой ее бедро. Я не вижу его лица. Он весь в ней. Он ее почти жрет...
А я? А я, кажется, умерла.
Вот и закончилась сказка «единственные на всю жизнь». Вот так Москва нас и поглотила.
***
Когда мы заходим домой, я не поднимаю глаз. Всю дорогу до квартиры мы тоже не говорили.
Я медленно раздеваюсь, а потом делаю шаг в сторону гостиной, но Дамир вдруг хватает меня за руку и тянет на себя.
Не хочу. Черт, я не хочу…после другой? Я просто не могу…
- Кать, поговори со мной, - шепчет он на ухо, пока я, как замороженная статуя, просто стою и молчу.
Главное…блядь, главное - не рыдай! Не смей! Не рыдай, Кать…умоляю…
- Котенок, малыш… - зовет меня муж, но если я начну…это будет катастрофа.
А значит, все зря.
Мотаю головой, упираю руки ему в грудь и делаю шаг назад. Глаз не поднимаю.
- Я не могу.
- Кать, - в его голосе появляется хрипотца, но и твердость, - Ты сама этого хотела.
- Я знаю. Мне просто…мне нужно время, - выдавливаю слабую улыбку и заправляю волосы за ухо, - Прости, я…я хочу побыть одна.
Разворачиваюсь и ухожу.
Когда пропадаю из поля зрения - сбегаю.
Несусь на второй этаж и закрываюсь в ванной. Рыдания спирают грудь. Я дышу часто, хожу вокруг. Ноги немеют. Или это моя душа?
Смотрю в потолок на яркие огни.
Они тоже слепят, но явно не так, как нас уже ослепило, раз мы все это допустили.
Его руки тебя касались. Чужие руки.
С чужим кольцом.
Осознание шпарит. Мерзость поднимается выше и встает комом в горле.
Быстро включаю горячую воду, раздеваюсь и встаю под душ. И только тогда из меня рвутся рыдания, которые я наконец-то отпускаю.
Дышу еле-еле, обнимаю себя руками.
Так холодно. Так чертовски холодно.
Я еще никогда не чувствовала себя большим ничтожеством, чем этой ночью."
"Медленно сползаю по стене, прикусываю запястье, чтобы не заорать в голос. Надеюсь, что так станет легче, но легче не становится.
Меня будто медленно препарируют собственные воспоминания. Страстные, дикие толчки. Его и чужой стон. Мои родные руки на другом теле. Не наше общее наслаждение.
Я вышла из ванной только через полтора часа. Я вышла оттуда абсолютно пустой. Дамир сидел на краю кровати и смотрел в одну точку, уперев локти в колени.
О чем он думал?
Мне было все равно. У меня не осталось сил. Будто я сама утекла в черный слив. Будто мне душу вынули и осталась только пустая оболочка.
