Его квартира, чистая, как операционная, казалась чем-то средним между казармой и казёным кабинетом… Чем угодно, в общем, но только не жилищем человека.
Мне не оставалось ничего, кроме как заглянуть в его прошлое.
Ну что тут, в общем-то, скажешь…
Дедуля и правда был стар. Вступив с самой юности в определённые структуры, повидал несколько войн, множество земель и несметное количество мертвецов, многих из которых отправил на тот свет лично.
Дело в том, что дедуля всю жизнь специализировался на пытках.
Не то чтобы он был садистом, на самом деле.
Скорее, он считал игру на человеческом теле своей работой — и эпоха, в которую он жил, дала ему много практики.
У него не было семьи. Он никогда не стремился к богатству и славе.
Он был маленьким человеком в большой машине. Он делал свою работу. И иногда, как ни странно, не только ломал людей, но и спасал жизни вовремя добытыми данными.
Эта постоянная человеческая ерунда про бобра и козла: оно вечно работает в обе стороны.
— Скажи, существо, — начал дедуля, — правда ли, что ты покупаешь души?
— Бывает.
— Хорошо. Купишь мою?
Я прищурился.
По всему выходило, что старый хрыч уже до сотни дотянул, что по человеческим меркам ничего себе так, и дни его сочтены.
— Бессмертия не подарю, — сообщил я сходу, — исцелить не могу. Извини, но у тебя, так сказать, слишком большой износ.
Уголки дедулиных губ чуть дрогнули.
— Я не глупец, существо. И не трус. Я знаю всё о человеческих телах и их смертности. Я знаю, что умираю, и этого не исправить.
Я знаю, что никто не поможет. От тебя мне нужно другое.
Ага.
— Месть? Это обсуждаемо. Я могу, в принципе, накинуть тебе ещё парочку лет жизни, чтобы ты увидел…
Старик покачал головой.
— Нет, существо. Никакой мести. У меня нет семьи, имени, отпечатков пальцев, потому что я так выбрал. Я знал, что те, чьи приказы я выполнял, не оценят моей работы. Это неважно. Я прожил жизнь, как хотел. Мне некому мстить. И не о чем жалеть.
Не понял.
Нет, я чувствовал, что дедуля говорит правду, и что он, как ни странно, не наш клиент.
Но тогда какого…
— И что же ты, в таком случае, хочешь?
— Персик, — сказал дедуля, указав на собачку-одуванчика. — Я завещаю тебе душу, а ты позаботишься о Персике, когда я умру.
Э-э-э…
Мы с собакой посмотрели друг на друга. День перестал быть томным.
— Ты извини, конечно, — протянул я, — но для этого есть всякие там приюты…
— У Персика злобный характер."
"Я с сомнением посмотрел на виляющего хвостом милаху.
