Судя по выражению его морды, он считал меня самым милым и достойным лобызания гостем на этой конкретной Земле.
— Да? — я спросил это с вежливым сомнением человека, которому пытаются под видом крокодила продать игуану.
— Да. Я ещё щенком забрал его у детей, которые считали, что игры с гвоздями и собачьими лапами — это очень весело. С тех пор Персик не любит детей. Он сатанеет, когда их видит, и становится невменяемым. Как ты думаешь, как быстро добрые люди из приюта его гуманно усыпят при таком раскладе?
Вопрос резонный.
Человеческое милосердие к животным — оно такое, да.
Как и человеческое милосердие в целом.
— Попросить у кого-то из соседей? — предположил я.
— Соседи недавно узнали о моей, скажем так, бывшей профессии. И заняты активной борьбой за историческую справедливость.
Я понимающе кивнул и покосился на забитые фанерой окна.
Историческая справедливость всегда была популярной темой в нашем офисе.
— Ладно, — сказал я. — Но слушай! Есть же, кхм, другой офис. Ну, ты понял. По идее, спасение собачек по их части.
И вот это вот всё.
Старик вперил в меня очень внимательный взгляд своих водянистых глаз.
— Знаешь, существо, — протянул он, — я видел многое. Я пережил несколько эпох в самом их эпицентре. Я видел страдающих, и умирающих, и обречённых. Я слышал множество молитв, к некоторым из которых мне даже довелось в молодости мысленно присоединиться. Но ответа никогда не было. И знаешь, что я понял про себя?
— Что?
— Что ваш, как ты выразился, офис работает надёжнее. И честнее.
Вы скупщики, да. Ничего нового, с этим я тоже работал. Но, по крайней мере, вы ещё не махнули на этот мир рукой, в отличие от тех, других. И твоему офису, существо, мне по крайней мере всегда было, что предложить.
-
Из блога демона Шаакси
***
Кто-то
*
Я проснулась с глубокой ненавистью к всему сущему, так знакомой и близкой большинству людей с самого утра.
Кажется, мне снилось что-то прикольно-дурацкое. Что я ангел; что я летаю. И вроде бы болтаю с крысой.
Смешно.
Какой только хрени во сне не увидишь.
Лента новостей, от которых градус ненависти к человечеству вырос в геометрической прогрессии, вызвала лёгкую тошноту, но вместе с тем взбодрила; довершил дело традиционный утренний кофе, окончательно вылепивший из меня человека. Такого себе утреннего горожанина, вечно раздражённого и вечно опаздывающего, но уже вполне готового к подвигам.
До смены оставалось несколько часов.
Включила телевизор, выдержала только две минуты, выключила.
