— Наших психов? Извини, но мне сложно вообразить, что это бывает…
— Не хочу тебя расстраивать, но сплошь и рядом. Возможно, тебе не вполне знакома эта концепция, но любая крайность по сути своей штука весьма нездравая. А уж крайность воинствующая — всегда чудовище, какого цвета крылышками она бы ни размахивала в итоге. И за какие бы идеи ни воевала.
Она смотрела скептически и недоверчиво, и я понял, что нам предстоит разговор о сущности добра и зла. И не то чтобы я был против, да и нам не впервой, но…
— Знаешь, — протянул я проказливо, — мне, похоже, предстоит разговор с личным ангелом-хранителем, причём, ни много ни мало, о смысле жизни.
А ты ведь знаешь священный регламент таких разговоров?
— Священный регламент?.. — кажется, она действительно удивлена и заинтригована. Тёмные глаза смотрят испытывающе, серьёзно — и мне хочется, чтобы они сияли, как в Александрии, где мы впервые заговорили об этом, сидя на городской стене и вдыхая запахи жреческих благовоний. Но времена меняются, не так ли?
— Говорить о смысле жизни принято на кухне, — сказал я, — можно под чай, можно под алкоголь, можно под какие-то вкусняшки… Ты что любишь есть?
— Но нам не нужно есть! В смысле, человеческую еду…
— Не-а, не нужно.
Но это такая забавная человеческая штука, ритуал кормления. Помогает установить личные взаимоотношения.
— Но мы — не люди…
— Не-а. Мы — волшебные сущности, паразитирующие на человечестве.
— Говори за себя! Это касается только демонов!
Я улыбнулся насмешливо, чуть прищурившись.
— Уверена?
Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза, как будто были готовы броситься друг на друга.
Потом она отвела взгляд.
В комнате повисло столько невысказанного, что для нас двоих почти что не осталось места.
— Ладно, — нарочито бодро нарушил я эту вязкую тишину, — если ты не ела раньше, то я выберу на свой вкус. И знаешь, мне кажется, что кофе с ромом и пицца с ананасами — идеальный фон для разговоров о добре и зле. Если что, я угощаю!
*
14
*
Посиделки вышли уютные.
Не сказать, что на кухне у меня было чисто. Если честно, моя банда голубей, которая стабильно предпочитала отсиживаться на полках, не способствовала порядку — даже с учётом того, что по нашему давнему договору испражняться они улетали на городские статуи. И на горожан.
Это был мой личный вклад в воцарение мирового зла. Демон я или где?"
"Но при всём вопиющем беспорядке ангелу, кажется, компания голубей скорее понравилась, чем нет.
