Они бурно обсуждали новогодние праздники, делились фотографиями и впечатлениями, а я с удивлением наблюдала за преобразившимся мужем. Он действительно не обманывал, когда говорил, что любит Кирюшу и готов ради него бросить ту женщину.
Он даже собрался усыновить моего ребенка и пообещал устроиться на работу, помогать по дому, в общем, не муж-трутень, к которому я привыкла, а идеальный семьянин во плоти.
Я радовалась, когда видела счастливую улыбку сына, но в то же время меня изнутри разрывала страшная боль. Ведь на самом деле, хотя казалось, что не изменилось ничего, изменилось буквально всё.
Я хотела новой жизни, выстроить ее с нуля на новом месте, впервые попробовать, что такое делить с кем-то напополам любовь.
Но ради ребенка я отказалась от своих чувств, готова была всё поставить на паузу. Лишь бы ему было комфортно и хорошо.
Возможно, я бы даже согласилась жить с Костей как соседи, лишь бы не страдал мой мальчик. Когда он станет постарше, с ним можно будет говорить по-взрослому, не боясь травмировать.
Но я знала, что мне не позволят оставаться в этом состоянии безволия и аморфности.
Черкасов начал действовать с наступлением первой рабочей недели. Мы с ребенком вышли из дома, чтобы добраться до метро. Но у подъезда уже поджидала знакомая машина. Сердце заколотилось в рваном ритме, разбрызгивая по венам адреналин. Меня захлестнула пьянящая радость, потому что в укромном уголке души теплилась надежда – я продолжала ждать появления Гриши несмотря ни на что.
Горло сжалось от волнения, казалось, что я не смогу и слова вымолвить, но Кирюшка, лишенный страхов и комплексов, бросился к знакомому человеку, будто бы позабыв, что три дня назад того назвали его настоящим папой.
– Привет, малой, хочешь, до школы довезу? – Черкасов растянул губы в радостной улыбке и приветствовал сына выставленной вперед ладонью.
Кирюша сначала вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая одобрения, а когда я кивнула, вприпрыжку бросился к машине, дал пять Черкасову.
От волнения сбилось дыхание и отнялся язык, я была способна лишь на короткое «привет», юркнула на заднее сиденье к сыну, схватилась за его ладошку как за единственное спасение.
Гриша в это время убирал рюкзак ребенка и мешок со сменкой в багажник, а потом уселся за руль.
– А ты знаешь, куда ехать? А мы не опоздаем? На машине быстрее, чем на метро? А ты прямо к воротам школы можешь подъехать? Мама, а ты потом на работу успеешь?
Вопросы сына сыпались без остановки, разряжая напряженную обстановку.
