В глазах ее плясал страх, а во мне стрелами гуляло нетерпение. Я не мог ждать, и тормоза отказывали.
– А ты хочешь сказать, что я, оказавшись с тобой в одной постели, сразу о кольце мечтаю? – ухмыльнулась она, прижимаясь ближе. Может, чтобы согреться, а может, не сумев, как и я, пересилить эту сумасшедшую тягу друг к другу. Так и стояли возле школы, смущая всех тех, кто решит выглянуть из окна.
– А мечтаешь? – выдохнул я в губы, прежде чем накрыть их поцелуем и украсть дыхание Лизы. Ее губы, чуть суховатые и жутко холодные, поражали контрастом между горячим кончиком языка, который скользнул мне в рот и вызвал волны жара по всему телу.
Мы спаялись друг с другом, как два изголодавшихся зверя, шаря руками по одежде. Дурацкий шарф испортил всю малину, защекотав мне шею и даже уши. Я расхохотался, выпустив облачко пара в небо, и поддался внезапному порыву, подхватив Лизу и закружив. Она взвизгнула и вцепилась мне в плечи.
– Поставь, поставь! – легко ударила ладошкой по мне, и пришлось поставить ее на землю.
– Всё равно не переупрямишь, – сказал свое веское слово, едва сдержавшись, чтобы не показать язык.
Глава 43. Лиза. Шоковая терапия
Спустя две недели
– Он мой сын, я его воспитывал с самого раннего детства! Хочу тебе напомнить, если ты забыла, Лизонька. А ты взяла и перевела его в другую школу, даже не посоветовавшись со мной. Почему со мной не посоветовалась?!
Муж насел на меня с самого утра, запев одну и ту же шарманку. Изображал примерного отца, у которого есть права. Не лучшее время он выбрал для очередного серьезного разговора, когда я собираюсь на работу и бегаю туда-сюда, стараясь понизить голос, чтобы ребенок не услышал скандала.
То и дело я бросала взгляд в окно, зная, что приедет Гриша, чтобы отвезти нас в школу. Один раз так сделал, и вот это уже вошло в привычку, стало естественным, как смена дня и ночи.
Уже две недели он как штык оказывается возле подъезда. Ошарашил меня новостью, что продает клуб, делает в новом купленном для нас доме ремонт, готовит детскую для Кирюши.
И постоянно, по каждой мелочи он советовался со мной, не отказываясь от идеи жить вместе.
А я... А что я? Меня вся эта ситуация приводила в жуткий раздрай. Казалось, что я стою на месте, вросла в землю ногами накрепко и зажмурилась, а со всех сторон тянут на себя, тормошат и громко, настойчиво убеждают что-то делать.
Гриша ради нас кардинально меняет свою жизнь. Костя готов есть с руки. Усыновить ребенка, быть образцовым мужем. Умоляет простить его.
