– Высматриваешь своего любовничка? – прошипел мне в лицо, приходя в ярость. – Вся в мыслях о нем, я тебе, вообще-то, вопрос задал.
Сил моих не было больше бороться с мужем. Хотелось сесть и расплакаться и чтобы оставил навсегда в покое. С тяжелым вздохом я повернулась к Косте и попыталась увидеть в этом обрюзгшем увальне того паренька на белом коне, который залихватски закрутил со мной роман. Не было в нем мужественности, предпринимательского огонька, чувства ответственности за семью и желания дать нам всё самое лучшее, измениться ради нас.
Я знала, что уйду на работу, а он неспешно и лениво позавтракает и сядет за компьютер, который засосет его в виртуальный мир, откуда он вернется только вечером, чтобы встретить меня и Кирюшку с работы и школы. Я работала до шести, и до этого времени сын находился то у моих родителей, то у Гриши.
– Не тебе говорить про любовников, Костя, – проговорила я тихо, вытирая руки полотенцем. Посуду я намыла и теперь поспешила в прихожую, чтобы позвать Кирюшку.
Выходить нам нужно было через десять минут.
– Я же сказал, что порвал с ней! – возмутился он так, будто совершил подвиг. Прошлепал за мной в поношенных тапках, растянутой футболке и старых спортивных штанах. По всем фронтам он проигрывал Грише, и казалось бы, выбор очевиден, но после неприятного инцидента на даче Черкасовых я так боялась побуждать сына к кардинальным решениям. Пусть бы всё шло своим чередом...
Только скандалы дома участились, а в машине ждет недовольный Гриша, чье нетерпение возрастает прямо пропорционально ярости моего мужа.
Не видя друг друга, они словно передают по цепочке заразную болезнь.
– А я сказала, что не простила и не прощу. Чтобы ты не обманывался. Мы съедем, как только Кирюша будет готов.
– К нему?! Лиза! – возмутился муж так, будто слышал о решении впервые. Я даже с тушью в руке замерла, глядя на него из ванной, примыкающей к прихожей.
Он, что ли, проспал последние две недели?
– Костя, пойми, ты отобрал у себя право упрекать меня в чем бы то ни было. Повторяю уже в сотый раз. Разберись в своей голове с этими моментами. Нас больше не существует. Только ради ребенка я продолжаю жить здесь и изображать семью.
– Ты никогда не любила меня! – бросил он зло, подступая ближе и закрывая дверь за собой с громким стуком. В тесноте смежной с санузлом ванной стало душно и страшно.
