Я любила этого человека – и любила его с самого первого взгляда и до сих пор, хотя думала, что так не бывает, и весь этот отрезок времени, который я прожила без Гриши, пусть он и не вспоминал обо мне, был наполнен ожиданием нашей новой встречи.
Я не верила – но она случилась. Я боялась надеяться – но Гриша научил меня не страшиться, а смело расправлять крылья. Я помнила о нем каждый день и, наверное, в глубине души надеялась, что наступит этот миг, который сейчас казался мне нереальным, но именно он был нашей реальностью.
Эпилог
Спустя три года
За день до рождения моей малышки, прописанного в направлении в роддом, оставалось решить несколько вопросов. Например, разобраться, у кого останется Кирилл. У него было столько родственников, что каждый хотел принять участие в воспитании моего сына. Я опасалась, что эти воспитательные кусочки пазла когда-нибудь не сойдутся, и мой маленький мальчик станет трансформером из разнообразных разрозненных деталей.
Но нет, как любой ребенок с правильным моральным компасом, Кирюшка впитывал как губка только хорошее, а плохое пропускал мимо себя. Я боялась, что Костины родители будут настраивать ребенка против Гриши, но, наоборот, они были благодарны за возможность продолжать общаться с мальчиком.
Его окружали любовью все его многочисленные родственники и друзья.
С папой, вернее с Константином, он встречался всё меньше. Костя недолго страдал, а нашел себе женщину старше него, которая с радостью приняла этого альфонса в свои пышногрудые объятия.
Если честно, я была за него рада. Я не хотела, чтобы он страдал.
Вот такая я была сердобольная. Конечно, я бы никому не озвучила свою мысль, но все-таки для меня это был не чужой человек, а тот, который принял меня с ребенком, хорошо относился к нему, с которым мы жили некоторое время очень даже неплохо.
И если бы я не любила Гришу, а Костя не был бы таким ленивым дома и таким увлекающимся историческими реконструкциями, возможно, у нас получилась бы нормальная ячейка общества.
Но я создала свою семью с совершенно другим человеком – с бывшим мажором и бабником, который завоевал мое сердце не только своим обаянием, но также своими поступками.
– Мам, – сынок уперся лицом мне в живот, доверчиво глядя в глаза, – а мне точно в роддом нельзя? Я бы хотел посмотреть, как из живота будут доставать сестренку.
