– Я тебя завтра с одним человеком познакомлю, адвокат, в разводе, отличный парень…
– Твой отец не меняется, – рассмеялась я и вздрогнула от знакомого ощущения. Вцепилась Грише в руку.
– Схватка!
В роддоме нас приняли в ускоренном порядке. Полина Григорьевна торопилась на свет…
– Держите, здоровенькая девочка! – сообщила акушерка и отошла позвать Гришу, который вышел непосредственно перед родами.
Конечно, до самого важного момента он присутствовал в родовой, массировал поясницу, помогал мне прыгать на большом мяче, чтобы поторопить роды, уговаривал не нервничать и просто смешил, подбадривая.
Не будет преувеличением сказать, что Полиночку мы родили вместе.
Ко мне на грудь положили маленькое хрупкое существо, которое я осторожно прижала к себе руками, от чувства непередаваемой нежности сжалось сердце и слезы полились по щекам.
– Она такая крохотная, – прошептал Гриша, оказываясь рядом и гладя меня по голове.
– Отойдите, папаша, пеленки уберу, – небрежно проговорила пухлая тетка в халате, а потом, увидев меня, а потом Гришу, вглядевшись в наши лица, замерла и перекрестилась.
– Господи, спасибо тебе! – запричитала, складывая руки на объемной груди.
– Что такое? – нахмурился Гриша, злясь, что посторонняя женщина испортила такой важный момент.
– Сейчас, сейчас, – она завозилась и стала шарить у себя в кармане, достала какой-то замусоленный пакетик с бумажкой и деньгами внутри. Выволокла наружу его содержимое и высыпала в ногах моей постели. – Заберите, только верните счастье.
– Так, что тут происходит, Наталья Сергеевна? – возмутилась главная акушерка, принимавшая у меня роды.
– Вы чего пристали к роженице и свои вещи вывалили?
– Галина Алексеевна, это же они, те самые постояльцы отеля, где я работала, я же рассказывала, помните? – заторопилась она объяснять, снова подпихивая бумажку и деньги. – С того дня несчастья на меня посыпались, Бог покарал. С работы уволили, муж бросил, с деньгами худо стало, дети непутевые! Думала стать управляющим менеджером отеля, а сама санитаркой работаю, не прыгнуть мне выше головы, деньги украла чужие – у себя счастья в три раза своровала.
Гриша молча протянул руку к бумажке, игнорируя деньги. Располосованная постаревшая бумага с оборванными краями, казалась, была вырвана из записной книжки.
Чтобы я не трогала грязную записку, замусоленную чужими руками, муж протянул мне ее, показывая написанное.
