– Святая наивность, – вздохнула она, сочувственно покачав головой, – отец Черкасова мечтает нянчить внуков. Воспитывать их. Если ты ему не понравишься, он заберет ребенка себе. Не переживай, я смогу заменить ему маму, – проговорила она довольным голосом, а у меня сорвало планку.
– Убирайся отсюда, – процедила я, едва сдерживаясь от крика, – не подходи ко мне, не приближайся. Никто у меня не отберет ребенка, никто!
– Истеричка! – бросила она, пожала она плечами будто бы равнодушно, но в глазах промелькнуло злорадство и удовлетворение.
Кажется, она получила то, за чем явилась.
Захлопнув дверь с оглушительным треском, я задышала, как загнанный дверь, пойманный в ловушку, перед глазами плыло, и я опустилась вниз по дверной панели, сев на пол и обхватив плечи руками. За что мне это всё? Чем я заслужила эту череду испытаний?"
"– Мама! Мамочка! – сынишка оказался рядом и обнял меня. – Что случилось? Злая тетя тебя обидела? Что она хотела?
– Кирюшенька, мой славный. Давай мы сейчас оденемся и вызовем такси? Поедем на дачу к дяде Максу и тете Тае? – встрепенулась я, заглядывая в наивные детские глаза.
Только ребенок мог быстро возвратить меня к жизни.
– А как же дядя Гриша… А порулить… – скуксился сын, вызывая злость, которую пришлось прятать за улыбкой. Опять это порулить! Он словно зациклился, что, собственно, очень характерно для маленьких мальчиков.
– Порулишь в машине у дяди Максима, – сказала я мягко, гладя его по плечам. – Обещаю! Давай одеваться, малыш, вдруг успеем наряжать елку?
* * *Елка оказалась огромной.
Наряжать ее можно было целый день. Пушистая красавица полностью заслонила от меня Кирюшу и Соню, которые радостно развешивали игрушки. Максим общался с родителями в кухне, а Тая выслушивала мои жалобы, одним глазом присматривая за детьми.
– Правильно сделали, что приехали. Попрошу Макса, чтобы он Черкасову позвонил.
– Зачем? – испуганно воззрилась я на Таю.
– Как зачем? Пусть попросит Гришу Новый год в другом месте отмечать.
– Тай… Не надо… Я, конечно, была бы очень рада не видеть больше Черкасова, но не хочу вставать между друзьями.
Между отцом и сыном. Так не делается.
– Ты уверена? – вздохнула подруга, и я поняла, что слышу в ее голосе облегчение. Она за меня переживала, но просить мужа дать другу от ворот поворот – это слишком. Я почувствовала себя помехой для всех. Встаю между друзьями, между мужем и женой. От этого всего становилось дурно.
– Да, Гриша и Кирюшка уже познакомились. Я не вижу способа помешать им общаться.
