Всерьез задумавшись о такой перспективе, я пошла за сумочкой в гостиную, где стоял Антонио Пазолини собственной персоной и что-то горячо доказывал Таисии.
– Я забыла сумку, – объяснила я свой приход, – хочу позвонить Кирюшке.
– Я свою тоже найти не могу, – встрепенулась подруга, а итальянец брезгливо поморщился, глядя на мою сумку. Вполне себе обычную, не самую дешевую и не потрепанную, но, конечно, не от кутюр.
– Мой шедевр, – кивнул он на платье из своей коллекции на мне, – и это не сочетаются! Ни в коем случае! – тряхнув угольными кудрями, он прошествовал к стоячей вешалке с кучей нарядов и извлек откуда-то из ее недр маленькую квадратную сумочку на золотой цепочке.
– Вот! – произнес почти без акцента. – Еще один маленький подарок.
– Я не могу принять, – попробовала я протестовать уже в который раз. Платье, босоножки, макияж, окраска волос, укладка…
– Мадонна! Я не хочу это слышать! Или она берет сумку, или снимает мой шедевр! – маэстро закатил глаза с трагическим видом, и я сочла за лучшее с ним не спорить.
"
"Расставаться с шедевром не хотелось. Сложно было себе в этом признаться, но я хотела произвести впечатление на определенного человека. Однажды он уже смотрел на меня пронзительным пожирающим взглядом – больше я никогда не испытывала на себе подобных.
И наверное, моя темная сторона сейчас втайне завоевывала светлую, потому что я не могла унять внутреннего зуда, который не давал покоя. Хотелось поторопить время и поскорее оказаться за новогодним столом, а напротив увидеть Черкасова.
И его темные глаза, в которых читалось бы восхищение. «Опасно, Лиза, опасно…» – шептал внутренний голос, но кто бы его слушал?!
Глава 20. Гриша. Планы
Никогда не умел ждать. Изводился от нетерпения, посматривая в сторону гостиной, где девушек обхаживали стилисты, пока передо мной демонстративно не захлопнули дверь. Ясно. Итальянская оккупация здесь задержится. Захватила пленных надолго.
Засунул руки в карманы джинсов и отправился на поиски детей. Внутри продолжало потряхивать от разговора с Лизой. Ни о каком спокойствии и равнодушии не могло быть и речи, когда мы с ней сталкивались. Ни разу еще не удалось поговорить нормально и по душам.
Хорошо это или плохо – не знаю. Это предстояло выяснить. Нам вместе воспитывать ребенка – она должна лучше ко мне относиться, а сейчас кажется, что не может вытерпеть моего присутствия.
