Блудный сын

Он заказал столики в модных ресторанах, полных молодежи. Он сумел найти футбольный матч в субботу днем для себя и Билла. Питер заранее подготовился и провел отличную экскурсию по городу. Они прогулялись вокруг Вандомской площади и по предместью Сент-Оноре. И в ночь на субботу после ужина в ресторане под названием «Рынок» он и Мэгги сидели в баре Хэмингуэй в отеле «Ритц» в уютной элегантной обстановке и отдыхали. День был очень насыщенный.

– Должно быть, Алана сумасшедшая, – счастливым голосом сказала Мэгги, потягивая шампанское.

– Нет, просто избалованная. Почему ты так считаешь? – он догадывался, что она имела в виду.

– Потому что ты самый заботливый человек, которого я когда-либо встречала. Ты стараешься, чтобы всем было хорошо. Ты все организовал: дал возможность нам с Лизой побыть вдвоем, вытащил с нами Билла! Мы погрузились сначала в мир богемной тусовки, а теперь – в атмосферу изысканной высокой французской кухни. Все получили именно то, о чем мечтали, – новые яркие впечатления! Отель сказочный! Ты все продумал до мелочей.

Как она могла вообще отпустить тебя?"

"– Ну, я никогда не говорил, что она умная женщина, – сказал он, а затем рассмеялся: – Шучу-шучу, не хмурься! О бывших – или хорошо, или ничего. Алана дитя своего отца и предпочитает Лос-Анджелес всем другим городам мира. Ее место рядом с отцом. Ее стихия – стразы и вспышки. И не забывай, я потерял работу и все наши деньги. Это не входило в ее планы. В один прекрасный день я все верну, – сказал он, на секунду посерьезнев.

Ему щедро платили в Лондоне. Они предложили ему вступить в долю через два года, может раньше. Но он знал, что ему предстоит долго карабкаться, пока он снова окажется на пике карьеры. Если когда-нибудь это вообще произойдет. В его возрасте это было совсем не так же просто, как тогда, когда ему было двадцать или даже тридцать лет. Время было совсем другое. Деньги тогда доставались легко и свободно, теперь все не так. Времена изменились. – Я не уверен, что для меня это так уж и важно теперь, – честно сказал он. Он всегда был откровенен с Мэгги. С ней было легко разговаривать.

– Может быть, у нас с Аланой все и так бы развалилось, даже если бы я не остался без гроша. Оглядываясь назад, я не уверен, что у нас было что-то общее. За исключением детей. У меня никогда не было времени подумать об этом. Я был слишком занят работой.

– А я потратила двадцать три года своей жизни на болезнь, – с горечью сказала Мэгги. Ей никогда не вернуть те потерянные годы.