Боец 2. Лихие 90-е

В этот момент я услышал, что мне звонят. Вытащил мобилу.

— Слушаю.

С каждой секундой я мрачнел, чувствовал, как будто что-то во мне падало вниз, вот-вот оторвется. А когда положил трубку, повернулся к Мухе, который решил закурить и, ерзая на деревянной скамье, пускал кольца дыма.

— Муха, нужна помощь, брат! — выдавил я.

Глава 22

— Муха, быстрее…

— Гоню, Боец!

Муха действительно жал по газам, утапливая тапку в пол, мы проскочили на мигающий желтый на перекрестке. Я сидел на переднем пассажирском сиденье «девятки» и не мог найти себе места.

Сжимал и разжимал пальцы, вгрызаясь себе в колени. На душе дикими кошками скребла тревога и росло неприятное чувство, что случилось что-то нехорошее.

Звонили мужики-алкаши. Я слышал из динамика голос Макса, который впопыхах сказал, что ко мне в хату кто-то ломится. Они заперли двери, но пришедшие угрожали расправой и грозились сломать дверь. Закончился разговор грохотом и криками…

Мы с Мухой сразу прыгнули в тачку, ехать от СКА до Волкова было пару километров.

И «девятка» уже поворачивала во двор нужного дома. Я стиснул зубы — у подъезда стояла карета скорой.

— Жди тут, — бросил я, захлопывая дверь и забегая в подъезд.

Очевидно, я не успел…

Взлетев вверх по лестнице, я бросился вдоль коридора к нужной двери. Пульс бешено стучал в висках — дверь моей съемной квартиры оказалась выломана напрочь. В коридоре толпились соседи, зыркая на меня с подозрением и сторонясь. В квартире действительно были медики. Я чуть не столкнулся в дверях с фельдшерами, которые выносили на носилках одного из мужиков — Лидкиного дядюшку, Богдана.

Он был весь в крови и не шевелился.

— Живой? — с ходу спросил я.

— Без сознания, но дышит, — прокомментировал один из медиков."

"Я беззвучно выругался и прошел в квартиру, наступая на какие-то щепки. Дверь выломана к чертям собачьим, скорее всего, ломом. Угрозы, о которых мне успели сказать, оказались не беспочвенными. В комнате меня ожидало еще более ужасное зрелище. Макс был жив, он был привязан к стулу, я понял это, увидев на полу перерезанную веревку — к моему приходу медики уже освободили его.

Голова мужика опущена на грудь, сам весь в крови. Он стонал, а значит, был в сознании, и я двинулся к нему, чтобы попытаться расспросить, что произошло. Чтобы он увидел, что я приехал, не бросил его. Дорогу мне перегородил еще один медик в потрепанном форменном жилете.

— Молодой человек, вы кто? Сюда нельзя, — он попытался меня остановить.

— Сын, — бросил я, отодвигая медика.