Боец 3. Лихие 90-е

Покосился на Демида, он сидел за столом как каменный истукан, совершенно без движения. Все эти смешки, что разносились по залу — это камни в огород ростовского авторитета. Все здесь присутствующие, похоже, были в курсе ситуации в Ростове-на-Дону и отсчитывали последние часы влиянию кладбищенских в городе.

— Давай закругляйся, — шепнул мне со спины ведущий. — Чего тянешь? Ставки на себя хочешь выклянчить? Не получится.

— За что большое ему спасибо! — закончил я.

Руку так никто и не поднял, бегунок остался стоять на месте.

С этими словами я развернулся, чтобы вернуть ведущему микрофон, когда Демид, все еще совершенно неподвижный, поднял руку. Бегунок поколебался несколько секунд, словно сомневаясь, всерьез ли лидер кладбищенских хочет сделать ставку. И только потом двинулся к Демиду.

Вряд ли наш бригадир в меня верил, просто не хотел сам себя выставлять идиотом, который не знает, кого привозит на турнир. Ведущий, видя это, хмыкнул, забрал микрофон и вышел вперед.

"

"— Наше представление соперников подошло к концу. Уважаемые гости, мы надеемся, что вас впечатлил подбор наших бойцов. Завтра в это же время мы ждем всех вас в «Рубине» — на вечере боев. Никто из бойцов до последнего не будет знать имени своего соперника. Я скажу больше — даже для нас, организаторов, завтрашние пару станут сюрпризом!

Меня новость не особо впечатлила. Да, по тем же любителям, где мне приходилось немало выступать в своей прошлой жизни, ты, чаще всего, заранее знал имя соперника.

Но толку-то… все равно видел его разве что за пару минут до начала схватки. И подстраивался под соперника уже в бою. А вот то, что ведущий про неведенье организаторов сказал — ага, как же, так мы и поверили. Сядут, посчитают, кто на кого сделал ставки, и исходя из этого нас по турнирной сетке разобьют.

* * *— Бляха-муха! Было же две открытых весовых категории, — продолжал ворчать тренер, когда мы вернулись в гостиницу.

 — Я же специально уточнял… Э-эх! — он отчаянно рукой махнул.

Я чаяния Степаныча никак не прокомментировал. Танк стоял зевал, время-то было позднее, и мы валились от усталости с ног. Эмоциональные «бодания» на церемонии тоже давали о себе знать.

— Ладно, пацаны, давайте по норам и спать, — видя, как залипает Танк, зевнул и Степаныч. — Завтра нас ждет тяжелый день.

Тренер скрылся в своем номере. Мы с Танком пошли в свой.