Боец. Лихие 90-е

— Голова кружится? Тошнит? — засыпал меня вопросами врач, судя по всему, уже бывший в курсе по моей травме со слов Хрюшкина.

На оба вопроса я отрицательно ответил. Он встал из-за стола, подошел ближе и показал указательный палец, поднеся его к моему лицу. Смотрел на мою реакцию, видимо зрачки интересовали.

— Указательным пальцем коснитесь кончика носа.

Я сделал то, что велели. Коснулся. Вышло сносно с первого раза. Повторил тоже самое другой рукой.

— Сознание теряли? Как давно?

— Примерно полчаса назад, — навскидку предположил я.

— Что произошло помните?

— Теперь уже да, — я не соврал, действительно хорошо помнил, как Макс Зубокол врезал мне свой коварный удар.

Напоследок доктор попросил меня подняться и сделать несколько шагов по прямой. Я сделал. Травматолог вернулся к столу, заполнил какую-то бумажку.

— Следующие два дня пейте парацетамол при головной боли, — он заполнил листик и протянул мне. — Если почувствуете ухудшение состояние, идите в терапевту по месту жительства.

— Рентген не надо делать? — уточнил я.

— Нет показаний. У вас ушиб, но сотрясения нет.

Спорить я не стал, взял листок, оказавшийся справкой-обращением. В графе D. s стояло: ушиб мягких тканей. Внизу под звездочкой пояснение курсивом — не является освобождением от работы. Никто не стал заполнять акт о производственной травме, на что я указал врачу сразу.

— Свидетели, кто может подтвердить? — внимательно посмотрел на меня он.

— Так вот же мой начальник к вам заходил, одну секундочку, — я выглянул в коридор, но Хрюшкина там уже след простыл.

Да уж, не было печали — купила баба порося. Я вышел из травмпункта совершенно растерянный, понимая, что меня наглым образом использовали, выбросили за забор и не выполнили обещанного. А еще никто не решил вопрос с общагой. Теперь вот Хрюшкин, дабы избежать оформления производственной травмы и вытекающего из него больничного, сунул взятку травматологу. Вопрос решил.

Вот твари, я скомкал справку и двинулся прочь из БСПМ-2. И ни у одной падлы даже не дернулось, что они поломали жизнь молодому пацану сироте.

Кулаки мои сжались, до хруста в пальцах.

Глава 8

Писец подкрался незаметно. Не успел я оказаться в новой реальности, как 90-е с порога оправдали свою приставку «лихие». Лихо меня на повороте выкинуло, на обочину жизни, кверху лапками. Недели не прошло, как я из молодого и подающего надежды слесаря превратился в бездомного без денег и работы.