Бог Боли

Он по-прежнему врывается без приглашения с единственным намерением оставить после себя след опустошения.

— Зачем ты пришел в особняк Язычников прошлой ночью? Зачем ты сжег пристройку? Я не думала, что у тебя есть проблемы с клубом или его членами. Ты даже не входишь в Элиту, так что не имеет смысла, что ты хотел бы сделать это, верно?

Он снова протягивает свою ладонь, но я поднимаю обе руки вверх.

— Ладно, ладно. Не нужно меня затыкать, но я не могу сказать тебе, чего я хочу, пока ты не признаешься в причине.

Он смотрит на меня.

Я вздыхаю.

— Тогда, наверное, я расскажу Джереми о том, как ты не только сжег его имущество, но и пробрался в комнату его сестры. — Вздох. — Я не могу гарантировать, что он не станет дикарем.

— Если бы ты хотела рассказать ему, ты бы уже рассказала. — Спокойный, насыщенный тембр его голоса звучит вокруг меня, как песня.

Та, что преследует меня в моменты бодрствования и сна.

— Я лишь хотела дать тебе шанс, и я его дала, но ты решил им не воспользоваться.

— Скажи ему.

— Ты... ты блефуешь.

— Да.

— Ч-что?

— Ты так ненавидишь конфликты, что прячешься от них, как маленькая мисс Страус. Именно поэтому ты не позволила охраннику войти прошлой ночью, а потом прикрыла меня. Для тебя совершенно не свойственно лично создавать конфликт, так что да, ты блефуешь, Анника.

Мои губы раскрываются.

О. Мой. Чайковский.

Пожалуйста, скажите мне, что я не сплю, и что он действительно сказал целый абзац.

Я не думала, что он действительно знает обо мне хоть что-то, не говоря уже о моем характере.

Возможно, я недооценила, насколько он внимателен к деталям.

— Хорошо, хорошо, ты не должен пока говорить мне причину. Когда-нибудь мы до этого дойдем. — Я сжимаю и разжимаю пальцы на коленях. — Но ты спросил меня, чего я хочу, верно?

Он поднимает брови, и почему, черт возьми, такого простого жеста достаточно, чтобы вызвать трепет в моем животе?

Как будто этого недостаточно, какая-то часть меня шепчет, ноет и абсолютно ворчит о том, куда я клоню.

Это неправильно, и ты это знаешь.

Ты только доставишь ему неприятности и пожалеешь об этом.

Но я не могу просто игнорировать другую часть, ту, которая тоскует, живет на земном воздухе и нуждается в том, чтобы почувствовать, каково это — быть живым.

Не просто притворяться, что я живая, популярная и любимая, а на самом деле вдохнуть жизнь в мое уединенное существование.