Бог Боли

Хотя они никогда не были чувственными по своей природе.

В отличие от того, что происходит сейчас.

Мою руку держит рука Крейтона, или, скорее, мой палец, который я протянула. Это все, что он держит или сжимает в своей ладони. Всего лишь палец.

Он отодвигает его от своего лица, а затем роняет, как будто это незначительный предмет. Под кажущейся отстраненностью в его взгляде таится гораздо худшее чувство — отвращение.

Знакомый зажим сжимает мою грудь, за ним следует едва уловимая боль за грудной клеткой.

Не обращая внимания на дрожь в пальце, который он только что погрузил, Крейтон пружинисто поднимается в сидячее положение.

Мой Чайковский.

Ему действительно нужно перестать двигаться так внезапно.

Или, может быть, это мне следует двигаться менее резво.

Обнимая свою сумку, я сажусь рядом с ним и натягиваю свою лучшую улыбку.

— Привет! Я не видела тебя за обедом, поэтому подумала, может, ты голоден?

Он не отвечает, но ему это и не нужно. Сколько я ни пыталась вытянуть из него слова за те несколько недель, что мы знакомы, я пришла к горькому осознанию того, что он просто не из разговорчивых.

Хуже того, он переводит игру в молчанку на новый уровень, заставляя вас чувствовать себя меньше, чем грязь на его дизайнерских туфлях.

К сведению, моя гордость ранена. Обычно мне удается подружиться с кем угодно. Я рассказываю им остроумные истории, улыбаюсь, и они влюбляются в меня, просто так.

Единственное исключение — эта стена мышц в шесть футов четыре дюйма.

Но это будет холодный день в аду, прежде чем я сдамся.

Поэтому я роюсь в своей сумке и достаю фиолетовый контейнер — не тот, из которого я ела, — и кладу его ему на колени.

— Я приготовила дополнительный обед, не салат; я знаю, что ты их не любишь. Джер был голоден сегодня утром, так что я приготовила ему креветки, и у нас остались чуть-чуть.

На самом деле все наоборот, и моему брату досталась самая маленькая порция — прости, Джер, — но Крейтону не нужно этого знать.

Он смотрит на контейнер взглядом своего обычного неодобрения.

И когда он смотрит на что-то, никогда не знаешь, хочет ли он дотронуться до этого предмета или просто убить его голыми руками.

Мой взгляд останавливается на тех руках, которые беспечно лежат на его коленях. Дело в том, что Крейтон заставил меня открыть новый фетиш — руки.