Бог Боли

Шлепок по моей киске происходит так быстро и без предупреждения, что я вскрикиваю и вжимаюсь в него еще глубже.

— Шшш, мы еще даже не начали.

Он снова шлепает меня и вводит в меня три пальца одновременно. Трение от боли создает головокружительный ритм, за которым я не могу угнаться. Ураган эмоций, который начинается там, где он прикасается ко мне, и распространяется по всей моей коже.

Его хватка на моем горле удерживает меня в неподвижном состоянии, чтобы он мог делать все, что ему заблагорассудится.

Я хватаюсь за его бицепс, не потому что мне нужно равновесие, а скорее из-за врожденной потребности прикоснуться к нему.

Я хочу принадлежать ему.

Только ему.

— Ты чувствуешь, как сильно твоя киска заглатывает мои пальцы, little purple? Слышишь этот сосущий звук, который она издает, чтобы поприветствовать меня дома?

Его ритм усиливается.

— Потому что это мой дом, ты — мой дом, и я заставлю тебя признать, что я твой.

Стон — единственный ответ, который я даю.

— У тебя не будет другого дома, кроме меня, — он сгибает пальцы и делает толчок. — Ты не будешь принадлежать никому, кроме меня, ты поняла?

Мои глаза опускаются, и я отпускаю его, гонясь за оргазмом, за наслаждением, которое может принести только его безжалостность.

— Тебе, блядь, все ясно, Анника? — повторяет он, его лицо в нескольких дюймах от моего, а его пальцы останавливают свой сумасшедший ритм.

Я тяжело дышу, но у меня все еще достаточно мозгов, чтобы пробормотать:

— Этот способ не поможет тебе стать моим домом, Крейтон.

— Неправильный ответ. — Его глаза темнеют и становятся глубокого синего оттенка, такого ужасающего, что я застываю на месте.

Он вытаскивает из меня свои пальцы, и я сопротивляюсь разочарованному звуку, который пытается вырваться наружу.

А потом он толкает меня назад, держа за горло. Мои икры ударяются о край дивана, и я, спотыкаясь, отступаю назад, но прежде чем успеваю удариться о подушку, он подхватывает меня и кружит.

Я вскрикиваю, падая на колени, и моя больная грудь сталкивается с холодной поверхностью кожи. Рука Крейтона лежит на моем затылке, фиксируя меня на месте. Я не вижу его, но чувствую, как его присутствие увеличивается, становясь абсолютно пугающим.

Мое тело замирает, и я не уверена, происходит ли это из-за инстинкта самосохранения или из-за чистого безумного предвкушения.