Бог Боли

Я просто никогда не думал, что моя зацикленность и мой план сблизить нас еще больше отдалит нас друг от друга. Я никогда не думал, что лишу ее света и сделаю ее таким сломленным человеком.

Она совсем не похожа на мою Аннику.

От ее жизнерадостности, постоянного озорства и невинности в глазах, энергии, которая бурлит в ее порах, не осталось и следа.

Она могла физически застрелить меня, но я убил ее. И есть только один способ вернуть ее к жизни. Даже если для этого придется пожертвовать своей собственной жизнью.

— Хорошо, — шепчу я.

Ее брови сгибаются.

— Хорошо?

— Я отвезу тебя домой.

— Ты... ты отвезешь?

— Я когда-нибудь лгал тебе?

Она неистово трясет головой, часть света просачивается обратно в ее глаза. Медленно, но неуклонно.

Черт.

От осознания того, что я чуть не сломил ее дух, мне хочется застрелиться и на этот раз никогда не просыпаться.

Это было бы лучше, чем слышать звук моих разрушающихся внутренностей или видеть, как она живет без меня.

Это, блядь, разорвет меня на части.

— А теперь спустись с края. — Я протягиваю ей руку, но она недоверчиво смотрит на нее.

Мы остаемся так на мгновение, ее взгляд скользит с моего лица на мою руку и обратно.

— Анника.

— Да?

— Идет дождь.

— Я знаю.

— Потанцуй со мной.

Ее глаза расширяются, голубой и серый цвета вступают в борьбу за доминирование. Несмотря на ее постоянные придирки по поводу ее прически и одежды, Анника любит, когда мы танцуем под дождем. Это навевает воспоминания о нашем первом свидании и поцелуе.

Ее подбородок дрожит, как и ее голос.

— Но ты не танцуешь.

— Я танцую только с тобой.

— Я не люблю дождь.

— Ты полюбишь его ради меня.

На этот раз, когда я киваю на протянутую руку, она берет ее.

Я тяну ее с такой силой, что она прижимается к моей груди, а ее маленькие ладошки опускаются на мои плечи. Я хватаюсь рукой за ее талию, и мы медленно раскачиваемся под шум дождя.

Мы прижаты друг к другу так тесно, что мне хочется остановить время прямо в этот момент.

Но сейчас она смотрит на меня ожидающими глазами, глазами, полными света, и мне хочется пнуть себя и бросить свое тело в канаву за то, что я запятнал ее своей тьмой.

Эти глаза предназначены только для света.

Мы продолжаем медленно, плавно покачиваться, а она не перестает смотреть на меня.