Бог Боли

Мысль о том, что он превратится в этого бессердечного человека, который видит только месть, разрывала меня на части, и я не могла выдержать этой пытки. Поэтому представьте мое удивление, когда он наконец-то выслушал меня.

Он стоял там и выслушал меня.

Он не пытался меня разозлить. Он даже... испугался. Это был первый раз, когда я видела страх в его глазах.

Черт, даже когда я наставила на него пистолет, он не испугался. Он был скорее покорен.

Он сказал, что отпустит меня домой.

Он заключил меня в свои надежные объятия и танцевал со мной под дождем.

Теперь его удерживает массивная рука Коли, который стоит, как стена, позади него, а папа направляет ему в лоб пистолет.

И самое ужасное, что он выглядит готовым убить его, и не просто обычным способом, нет. Это уже второй раз, когда я наблюдаю огражденное, убийственное лицо папы. Первый был во время моей попытки похищения. Его лицо осунулось, губы истончились, а глаза настолько темные, что не способны отражать свет.

Я всегда знала, что папа убивает людей, но впервые вижу его в роли убийцы.

Хладнокровного, безжалостного убийцы.

Его люди обходят нас с методичностью, все высокие, одетые в черное, с автоматами, перекинутыми через грудь. Такое впечатление, что они хотят уничтожить конкурирующую организацию, а не простого студента колледжа.

Я всматриваюсь каждое лицо, но нет никаких признаков Яна или Бориса — единственных, кто может быть на моей стороне. Вероятно, их оставили, чтобы защитить маму.

— У тебя хватает наглости похищать мою дочь? — спокойные слова папы звучат в мрачном воздухе, но от ярости, бурлящей на поверхности, я задыхаюсь.

Крейтон смотрит ему прямо в лицо, его великолепные черты заостряются, не показывая ни намека на отступление.

В его положении взрослые мужчины умоляют и просят, особенно если они знают, кто такой Адриан Волков и на что он способен.

Крейтон не только не паникует, но и, очевидно, желает смерти. Потому что он говорит:

— Так же, как у тебя хватило наглости забрать ее у меня в первый раз.

Папа бьет его прикладом ружья, отчего его лицо летит в сторону, а из губ хлещет кровь.

— Папа!

Возможно, удар был направлен не на меня, но я чувствую его глубоко в душе, и я не думаю об этом, когда бегу к Крейтону.

К великолепному человеку с привидениями и демонами, которые отказываются оставить его в покое.

— Не подходи, Аннушка, — папа смотрит на меня, все еще держа пистолет у лба Крейтона.