Бог Боли

За последние две недели он познакомил меня с понятиями, о которых я не знала. Например, он затыкает мне рот моими трусиками или своими пальцами, пока шлепает меня — ему это очень нравится. Или заставляет меня умолять об оргазме, доводя меня все дальше и дальше, пока я не превращусь в кашу.

Но он также научил меня принимать боль, перестать бороться с ней, и в тот момент, когда я это делаю, удовольствие приходит гораздо легче.

Отчасти потому, что я привыкаю к его ласкам.

Отчасти потому, что именно он стоит за болью.

Хотя я давно перестала его боготворить. Он не только несовершенный человек, но и иногда мне он не нравится. Особенно когда он впадает в режим тирана и отказывает в элементарных просьбах.

Если я говорю «нет», меня наказывают.

Если я бросаю ему вызов, меня тоже наказывают.

Если он чувствует, что я веду себя как грубиянка? Да, это грозит мне большими неприятностями.

Иногда кажется, что его безупречный контроль — это его способ держать часть себя в тайне.

Эта теория становится все более правдоподобной, чем дальше он углубляет мое наказание, когда чувствует, что во мне нарастает бунт.

После того поцелуя я почувствовала, что стена между нами была разрушена. Печальная новость заключается в том, что я обнаруживаю все новые и новые стены.

Он как будто держит меня на расстоянии вытянутой руки, достаточно далеко, чтобы я не смогла разглядеть его истинную сущность.

За пределы садиста, который не может чувствовать удовольствие, не причиняя боли, я имею в виду.

Вот почему я пытаюсь вывести его из зоны комфорта. И в основном это требование свиданий. Да, я получаю за них наказание, но оно того стоит.

Сначала мы часто встречались на крыше приюта и обедали, но на прошлой неделе Джереми ослабил охрану.

За мной больше не ходят охранники, и мне не приходится оглядываться через плечо. Я даже хожу потусоваться с девчонками — правда, еще не на той стадии, чтобы ночевать в общежитии.

Мне пришлось отстаивать свою свободу, я позвонила папе и маме и сказала им, что собираюсь убежать, если они будут продолжать заковывать меня в кандалы.

Папа сказал: «Если ты сможешь убежать», но потом сказал Джереми, чтобы он дал мне свободу.

Папа знает толк в жесткой любви, скажу я вам.

Но как бы то ни было, после обретения моей долгожданной свободы мы с Крейтоном пошли в кино, и он, на удивление, не заснул во время просмотра.

Мы также отправились на пробежку в горы, или, скорее, он потащил меня туда. Что? Я не люблю пешие прогулки.