Он не так много времени проводит с остальными, а когда проводит, то только для того, чтобы они могли устроить анархию против Змей или Элиты.
— Он как будто отвлекает себя, пытаясь быть занятым, — говорит она.
Глин и остальные не знают об исчезновении Анники, так что либо Джереми не рассказал своему ближайшему окружению, либо Киллиан держит информацию при себе, поскольку ему не нравится беспокоить свою девушку.
Я отдаю свой голос за второй вариант.
Складывая пакеты с кормом для животных в приюте, я пытаюсь придумать другие способы помочь Джереми и его родителям найти Аннику, но шансы сделать это, не причинив вреда Крейтону, равны нулю.
Я застонала, ударившись головой о металлическую полку. Что, черт возьми, я наделала?
Даже когда пыталась помочь, я случайно все испортила.
— Неприятности в раю?
Я поднимаю голову на очень знакомый обходительный голос.
Лэндон стоит в дверях кладовой, выглядя как всегда модно в своей черной рубашке на пуговицах, слаксах и роскошных мокасинах. Его волосы уложены, подчеркивая угловатые, красивые черты лица.
В руках у него бело-золотая маскарадная маска. Учитывая его внешность, можно подумать, что он идет на вечеринку, но, скорее всего, это одно из мероприятий его клуба, где они устраивают беспорядки.
Я заталкиваю один мешок с кормом для животных на место.
— Что ты здесь делаешь?
Он расхаживает внутри со своей вечной скукой и энергией большого кота. Ленивый, молчаливый и ничего хорошего не замышляющий.
— Я ранен в свое маленькое сердечко. Никакого привета, как дела?
— Не думаю, что ты пришел сюда за приветами или как дела.
Я удивлена, что ты вообще знаешь о существовании этого места.
Он прислонился к полке рядом со мной и резко надулся.
— Ты стала такой холодной, Сес.
Я наклоняю голову в сторону.
— Не очень приятно, когда к тебе относятся так, как ты относишься к людям, не так ли?
— Оу, ты все еще злишься из-за того случая? Это случилось много веков назад в человеческих годах.
— Ты можешь причинять боль другим и забывать об этом, но это не я, Лэн.
— Они позволили причинить себе боль. Кто я такой, чтобы не потакать им?
— Ты невозможен, и с тобой невозможно разговаривать, — я испустила вздох. — Честно говоря, я не знаю, что мне в тебе нравилось.
Ухмылка Чеширского кота приподнимает его губы.
— О? Это признание?
— Нет, это я называю себя глупой. Думаю, мне нравилась сама идея о тебе, но когда подобралась поближе, я поняла, что ты, как твои статуи. Великолепный снаружи, — я дважды касаюсь его груди.
