Это похоже на то чувство в детстве, когда играешь в прятки с друзьями. Когда чувствуешь, что кто-то наступает тебе на пятки, и издаешь визг одновременно от волнения и страха.
Но в этот раз все немного иначе.
Только страх сковывает мои мышцы и теснит мой разум. Мои конечности дрожат, а пульс гудит в ушах, несмотря на мои мысленные попытки сохранить спокойствие.
Потому что я знаю, что если он поймает меня, мне конец. Я буду без сознания, как и все остальные участники, которых он повалил на землю.
Черт, может быть, меня придется положить в больницу, и мои родители узнают об этом безрассудном решении, которое я приняла, и разочаруются во мне.
Нет.
Чем ближе он подходит, тем быстрее я бегу, бегу и бегу.
Но как бы я ни старалась, я не теряю его.
Даже близко.
Черт, с каждой секундой он все больше наступает мне на пятки. И почему-то мне кажется, что он специально задерживает мою поимку, судя по его ровным шагам.
Он хочет, чтобы я бежала и посмотрела, как далеко смогу зайти.
Черт бы побрал этого садиста.
Если я буду продолжать в том же духе, то не буду отличаться от мыши, с которой играет пригородный кот.
Я осматриваю окрестности и, приняв мгновенное решение, прячусь на обочине грунтовой дороги за большим камнем.
Мое тяжелое дыхание напоминает дыхание животного, попавшего в ловушку, но я заставляю себя оставаться неподвижной.
Стук, стук, стук о мою грудную клетку становится все громче, в отчаянии и сожалении о том, что я сделала.
Неужели он потерял меня?
Мои глаза остаются приклеенными к тропинке, по которой я сбежала, чтобы убедиться, что Оранжевая Маска ушел.
Я жду и жду, потея в своей футболке и джинсах, но его и след простыл.
Это бессмысленно.
Раз он шел по моему следу, то уже должен был догнать меня.
Если только...
Мой глоток застревает в горле, когда я медленно оглядываюсь назад. Конечно, он стоит там, небрежно прислонившись к дереву, руки и ноги скрещены, а дубинка висит в его левой руке, как угроза.
— Есть ли причина, по которой ты всегда прячешься?
Пульсация его глубокого голоса разносится в воздухе и вибрирует на моей коже.
Теперь он не такой роботизированный, как будто он счел меня достаточно достойной, чтобы познакомиться с менее апатичной версией его самого.
Это отнюдь не хорошая новость, учитывая, что его настоящий образ может быть олицетворением дьявола."
"Однако его голос заставляет меня задуматься.
Я уверена, что уже слышала этот властный американский акцент.
