Но теперь, когда она стоит передо мной так близко, что я могу вдыхать аромат лилий и считать веснушки на ее щеках, ни один из этих вариантов не кажется мне правильным.
А если зелень ее глаз потемнеет? Да чтоб меня. Я хочу сделать с этой девушкой что-то плохое. Да, я знаю, что она злится, но мой член не может понять намек, и спасти свою жизнь.
Сесилия никогда не наряжается для ночных вечеринок. У нее один и тот же стиль — джинсы, футболка и удобные теннисные кроссовки. Но сегодня вечером футболка немного теснее, облегая изгиб ее круглых грудей и очерченную талию.
Надпись на ней сделана большими жирными буквами. «Тусовщица? Нет.»
С того момента, как она закружилась, я сжимал кулак на боку, едва удерживая своего зверя от действий. Его возбуждает выражение ее лица.
Жесткость ее мышц.
Резкость ее поведения.
От нее волнами исходит вызов. Она смотрит на меня, но за видимыми эмоциями скрывается что-то другое.
Что-то похожее на... презрение. Боль.
— Я ничего с тобой не начну, — ее тело сотрясается от гортанных ноток ее голоса.
Она говорит что-то гораздо более глубокое, чем слова.
Я прислоняюсь к машине позади меня, позволяя своему телу занять нейтральную позицию, скрестив ноги в лодыжках. Либо так, либо я тащу ее за собой, обхватив рукой ее горло.
Горло, которое больше не красное и не фиолетовое от следов моих зубов. Оно бледное, полупрозрачное, испещренное венами и артериями, проглядывающими сквозь кожу. Сесилия следит за каждым моим движением, за тем, как нежное горло поднимается и опускается при глотании.
Заметка для себя: отметить это еще раз.
Я скольжу указательным пальцем по бедру, вперед-назад в контролируемом ритме.
— Ты пойдешь со мной. Сделаешь ли ты это по-хорошему или после того, как я прибегну к неприятным методам, зависит от тебя.
Ее глаза еще больше темнеют, мышцы напрягаются, и ореол напряжения окутывает ее тело.
Она щелкает ключом, звук открытой машины эхом разносится вокруг нас, но Сесилия не разрывает зрительного контакта, пока тянется за ней, чтобы открыть дверь.
Хм.
Она достаточно умна, чтобы не подставлять мне спину и не ставить себя в уязвимое положение, которым я могу и буду пользоваться.
Я понял, что мне нравится то, как быстро она все схватывает. Она настолько умна и осторожна, иногда слишком осторожна, что я едва удерживаюсь от смеха над тем, как далеко она загоняет себя в угол.
Ничто из ее осторожного поведения не изменит ситуацию, но мне нравится, что она пытается.
Мне это слишком нравится.
— Не надо.
