И хотя я предпочитаю не терять сознание, это все же лучший вариант, чем подвергнуться допросу и в конечном итоге сдать того, кому я дала обещание.
— Понятно. — Его гравийный голос атакует мое ухо. — Ты думаешь, что я остановлюсь после нескольких вздохов и предупреждения. Что я ударю тебя, вырублю, как других, и продолжу свой путь, чтобы мучить какую-нибудь другую бедную душу. Тебе немного жаль их, но в то же время ты рада, что это не ты, верно?
Мои губы раздвигаются, как для того, чтобы я могла нормально дышать, так и из-за его слов.
Как он смог прочесть так много в моем плане без того, чтобы я произнесла хоть слово? Он экстрасенс?
Пожалуйста, не говорите мне, что Язычники участвуют в сектах и заключают договоры с демонами.
— Я бы сделал это. Я должен был бы это сделать. — Он дергает меня за волосы, заставляя вздрогнуть. — Но у тебя хватило наглости действовать мне на нервы, так что теперь у меня есть искушение просто... украсть твой последний вздох.
Мой глоток встречает металл дубинки, что подобно кирпичу на моей трахее.
Я качаю головой один раз, или настолько, насколько это возможно с его хваткой на моих волосах.
— Хотя у нас есть правило не убивать никого во время инициации... намеренно.
Я не упускаю из виду, как он делает ударение на последнем слове. Он говорит, что все равно собирается убить меня, а потом замаскировать это так, как будто это было непреднамеренно.
Это та часть, где предсказания и истории так сильно отличаются от реальности.
Я слышала много слухов о том, как Язычники избивают людей ради забавы и убивают, не моргнув глазом.
Но наблюдать это воочию или, что еще хуже, оказаться на месте жертвы — это ничем не отличается от того, когда тебя бросают в глаз бури и ты знаешь, что твои шансы на выживание ничтожно малы.
Никакое глубокое дыхание или рациональное мышление не спасет меня. Он уже в моей голове, и он знает это.
Он — мой единственный шанс выйти отсюда живой, и он тоже это знает.
Чего он не знает, так это того, что я отказываюсь падать без боя.
— Сначала трахни меня, — шепчу я, мой голос такой низкий, что я едва слышу его.
Все его тело замирает, как тогда, когда я шлепнула его по руке.
— Трахнуть тебя? — повторяет он медленно, как будто пробует слова на вкус.
Я киваю.
Он отпускает мои волосы, проводит рукой по точке пульса в моем горле, оставляя мурашки по коже, прежде чем прикоснуться к груди через рубашку. Его прикосновения дикие, почти карающие, когда он впивается пальцами в кожу.
