нет?
— Зачем я тогда покупал тебе их, если собирался опозорить тебя?
Она сужает глаза.
— Зачем ты вообще их купил?
— Чтобы ты могла читать их здесь.
— Откуда ты знаешь, что я так далеко зашла во всех томах?
— Я был в твоей комнате в тот раз, помнишь?
— Сталкер, — бормочет она, но садится напротив меня и гладит обложки манги.
— Я знаю.
Она поднимает голову, ее медленно высыхающие пряди колышутся от этого движения.
— Тебя не беспокоит, что тебя так называют?
— Если этот ярлык помогает тебе чувствовать себя спокойно, то вперед.
Мне не до этого.
Сесилия смотрит на меня как-то странно.
— Это ненормально, что ты преследуешь меня, покупаешь манги, которые я читаю, проводишь по ним исследования и даже покупаешь одежду точно моего размера. Ты рылся в моем гардеробе?
— Да, но мне это не нужно, чтобы узнать твой размер, — Я поднимаю руку и обвожу воображаемый контур. — Я помню каждый уголок твоего тела и могу угадать размер.
Ее губы дрожат, но она бормочет:
— Ты действительно невозможен.
— Так говоришь не только ты.
Ты должна усвоить, что мне плевать на то, что считается нормальным или социально приемлемым. Если я чего-то хочу, я это получу.
Она замирает, вероятно, уловив мой тон, не подлежащий обсуждению. Ее взгляд скользит по мне, от моего лица до моей бесстрастной позы и татуировок, которые видны из моей футболки с короткими рукавами.
Он задерживает свой взгляд там, на татуировках, прежде чем переводит его обратно на мое лицо.
— Чем ты отличаешься от варваров?
— Не знаю, и мне все равно.
Ярлыки не имеют для меня никакого значения.
— А что тогда имеет?
— В данный момент? Ты и твоя покорность.
Она тяжело сглотнула.
— А если я откажусь?
— Тогда ты будешь лгать мне и себе. Тебе это нравится, Сесилия. Это в твоей природе, так как насчет того, чтобы хоть раз отпустить себя?
Она сжимает губы, ничего не говоря.
Я знаю, что мне предстоит пройти с ней долгий путь. Она даже не призналась в причине своей болезни, пока я, по сути, не заставил ее это сделать.
Моя кровь леденеет в жилах при мысли о том ублюдке, который причинил ей боль и превратил гордую девушку в ту, кто не может себя контролировать.
То, что он сделал с ней, должно быть причиной того, что кляп и наркотики — ее предел.
Я найду его.
Я заставлю его пожалеть о том, что он хотел трахнуть ее.
Сесилия может быть игрушкой, но она моя гребаная игрушка, и никому не позволено прикасаться к ней.
Ранить ее.
Или оставлять шрамы на ее теле.
Глава 22
Сесилия
Две недели прошли как в тумане.
