У него целая сеть хакеров и информаторов, которых он использует, чтобы сделать себя неприкасаемым и сохранить Братву как силу, с которой нужно считаться в Нью-Йорке.
Да, я мог бы найти этого ублюдка сам, но это заняло бы больше времени, учитывая, что Сесилия стерла все его следы со своих электронных устройств и социальных сетей и категорически отказывается говорить о пережитом после той игры в русскую рулетку.
Я мог бы допросить ее друзей, но шансы на то, что они что-нибудь расскажут, ничтожно малы, и у них тоже возникли бы подозрения.
Несмотря на мое крайнее раздражение по поводу отсутствия информации, я уважаю ее потребность рассказать им все в свое время. То есть, если она решит рассказать о своем прошлом.
Есть еще Анника, но когда я попытался завести разговор о бывших ее подруги, она призналась, что даже не знает, есть ли у Сесилияи парень, а если и есть, то она никогда об этом не говорила.
Так что попросить Яна о помощи было самым эффективным способом.
Я прокручиваю каждую фотографию, каждый файл, каждую папку.
Изучаю этого ублюдка, кажется, часами, пока не чувствую, как он материализуется прямо передо мной. Я изучаю каждую черточку, каждое гнилое воспоминание из его прошлого. Каждую слабость.
Я собираюсь превратить его жизнь в ад. Это не будет легко или быстро. Это не закончится пытками или гребаной смертью.
Это будет медленно и бесконечно, пока он не потеряет свой чертов разум.
Разработав план того, что сделаю с ним, я вхожу в дом.
Первое, на что падает мой взгляд, это неподвижное, напряженное тело на диване.
Черт.
Я иду к месту, где спит Сесилия, и, когда касаюсь ее плеча, оно оказывается столь же жестким и тяжелым, как камень.
Ее лицо бледное и напряженное, но черты лица нейтральные. Со стороны это может показаться нормальным, но я знаю больше.
Я приседаю рядом с ней и хватаю ее тяжелую руку, которая едва шевелится.
Звать ее по имени бесполезно. Она не слышит меня, когда находится в таком состоянии.
Возможно, она попала в кошмар из прошлого. Который она не может преодолеть, как бы ни старалась.
А она пытается.
В ее дневнике часто появляются записи о том, как она хочет преодолеть ту версию себя. Как сильно она ее ненавидит. Насколько слабой она себя чувствует из-за того, что не может стереть ее.
На одной странице она написала «Смирись с этим, Сесилия» сто раз, и эти слова были забрызганы слезами.
Этот ублюдок будет плакать кровью.
