Я поглаживаю тыльную сторону её руки раз, два, и хотя это не рассеивает скованность, но делает ее руку менее тяжелой.
Это немного, но это начало.
Я ласкаю ее руку, ключицу, затем горло, останавливаясь на исчезающей отметине сбоку. Заметка для себя: сделать новую.
Сколько бы я ни массировал ее кожу и нежно прикасался к ней, она почти не реагирует. Я знаю, что она где-то там, и мне нужно вытащить ее из кошмара, в котором она застряла."
"Обычно я ел ее киску, и оргазма было бы достаточно, чтобы вывести ее из этого состояния.
И хотя я готов к этому, я хочу найти другие методы, которые мог бы использовать на публике.
Мои пальцы скользят по ее челюсти, горлу и другим точкам давления. Она вздрагивает, когда я сжимаю заднюю часть ее шеи.
Поэтому я делаю это снова.
— Сесилия?
Ее глаза медленно открываются, но она смотрит на невидимую точку позади меня.
Я нажимаю еще раз.
— Сесилия, ты меня слышишь?
— Джереми, — шепчет она, а затем слезы каскадом текут по ее щекам, когда ее внимание переключается на меня.
Мой большой палец проводит взад-вперед по чувствительной коже на ее затылке в нежном ритме, к которому я не привык. Это в лучшем случае экспериментально, но поскольку она склоняется к моим прикосновениям, я не останавливаюсь.
— Джереми, — повторяет она, моргая от влаги, собравшейся на ее веках.
— Я здесь.
— Я знаю, — она садится и запускает руку под мою футболку. — Я чувствовала тебя. Когда меня уводили, я чувствовала тебя. Я слышала твой голос и даже чувствовала твой запах.
Обычно никто не слышит, как я кричу о помощи в своей голове, но ты услышал.
Все еще отчаянно хватаясь за меня и трясясь, она улыбается сквозь слезы.
Надежда среди руин.
Это самое прекрасное гребаное зрелище, которое я когда-либо видел.
Обычно я делаю все, чтобы убить любой намек на мягкость или человечность, которую она пытается увидеть во мне, но сейчас не могу.
Все, что я могу сделать, это замереть и смотреть, пока она шепчет:
— Спасибо.
Черт.
Почему простого «спасибо» достаточно, чтобы сбить все в моём мире? Почему эта раздражающая девушка смотрит на меня с таким доверием?
У меня возникает искушение разрушить это доверие, показать ей, почему я последний человек, которому она должна давать эту власть.
Однако я нахожу в себе силы спросить.
— Что тебе снится в таком состоянии?
Она фыркает и медленно отпускает меня, чтобы я вытер слезы с ее лица. Я ожидаю, что она не ответит, но тут ее мягкий голос разносится по маленькой гостиной.
