Моя попытка вернуть подругу домой не имеет никакого отношения к нашей договоренности, так что тебе вообще не стоит здесь находиться.
— Я буду единственным, кто решит это, — я отпускаю ее без какой-либо другой причины, кроме как для того, чтобы контролировать себя.
Если я еще хоть на минуту прикоснусь к ее нежной коже, то мне придется погрузиться в ее тесное тепло.
Снова.
Сесилия приседает, чтобы обнять Аву, которая использует пол в качестве подушки и практически спит. Она подталкивает подругу и просит ее проснуться, но та никак не реагирует.
Я киваю Илье, и он быстро подхватывает Аву и несет ее на руках. Глаза Сесилия расширяются.
— Что ты делаешь?
— Подвожу тебя домой, — я переплетаю ее пальцы со своими, когда она пытается выхватить Аву у Ильи.
Когда он направляется к заднему выходу, она практически бежит за ним, и только моя хватка не дает ей физически остановить его.
Я впервые держу ее руку и не могу отделаться от ощущения, что она маленькая, мягкая и идеально сочетается с моей.
— Я могу позвонить кому-нибудь из наших друзей, — пытается она сказать мне, поняв, что Илья ее не послушает.
— Или ты можешь просто пойти со мной, — говорю я, крепче сжимая ее руку, когда вспоминаю, что этот ублюдок Лэндон — один из их друзей.
Мне действительно следовало поместить его в кому, когда у меня была такая возможность.
Я остановился, потому что люди романтизируют всех, кому больно, а я не делал ублюдку одолжения.
— Илай убьет меня, если узнает об этом, — пробормотала она.
— Почему? — спрашиваю я.
— Я только что позволила другому парню нести ее, — она вскидывает свободную руку вверх. — Ты не поймешь.
— Он бы и пальцем тебя не тронул, — говорю я совершенно серьезно.
Она выпускает длинный вдох, и я клянусь, что она собирается улыбнуться, но останавливает себя.
— Вы, ребята, сделаны из одной материи.
Когда мы подходим к ее маленькой машине, она сигналит, и Илья бросает на меня взгляд, потому что машина может быть похожа на крошечное черепашье гнездо.
Я киваю ему, чтобы он посадил Аву сзади.
Как только Сесилия убеждается, что ее подруга устроилась, она решает сесть за руль, но Илья уже скользит на водительское сиденье, сильно наклонившись.
Когда я присоединяюсь к нему на переднем сиденье, мне кажется, что я сижу в чертовой игрушечной машинке.
Мне приходится сгибать ноги и голову, несмотря на то, что сиденье отодвинуто на максимум.
Сесилия смотрит на нас через окно, и у нее плохо получается прятать улыбку.
— Залезай, — приказываю я.
