— И что это за желание узнать о ее доме? Ты преследователь, мальчик?
Сесили дергает меня за руку и смотрит на меня большими, умоляющими глазами. Клянусь, она подцепила это выражение из фильма «Кот в сапогах» и решила, что именно так она собирается получить все, что хочет.
Не помогает и то, что она унаследовала цвет глаз своей матери. Я всегда был слаб во всем к своей жене.
Ким ставит ружье на место на стене, а затем берет меня за свободную руку.
— Джереми, это Ксандер, очень заботливый отец Сеси. Постарайся терпеть его.
Он придет в себя.
— Конечно, нет. Если только он не уедет и никогда больше не покажется рядом с моей дочерью.
— Как я и сказала. Чрезмерная забота. — Ким улыбается ему и щиплет меня за бок. Сильно.
Черт возьми.
— Пожалуйста, присоединяйся к нам за ужином. — Моя жена действительно покидает меня, чтобы проводить этого засранца в столовую. Я следую за ней, все еще держась за Сесилию, потому что не доверяю ему в своем доме и не могу позволить ему находиться в компании двух самых важных женщин в моей жизни.
— Ты можешь освежиться. — обращается к нему Ким своим ласковым, материнским тоном. — Ты только что прилетел?
— Я приземлился в Лондоне полчаса назад.
— Тогда ты, наверное, устал. М ожешь отдохнуть наверху до ужина, если хочешь?
— Вообще-то, нет. Перелет был недолгим. — Этот ублюдок имеет наглость улыбаться моей жене ровными белыми зубами, которые я выбью прямо у него изо рта. — Я бы лучше помог, если вы не против.
— Конечно, конечно! Сесилия не очень-то помогала резать овощи и вместо этого порезала палец.
— Да, она иногда так делает. — Он бросает знающий взгляд на мою дочь, а затем, ненадолго встретившись с моим взглядом, переключается на жену.
— Вы, ребята, готовите вместе? — спрашивает Ким с мечтательной улыбкой, как будто это какое-то счастливое событие.
— Большую часть времени, да.
— Это так мило. Слышишь, Ксан?
— Я не вижу ничего милого в том, что он эксплуатирует мою дочь, чтобы набить свой желудок. Это называется рабство.
— О, пожалуйста. А если я готовлю для тебя, это рабство?
— Это другое дело. Ты не обязана.
— Я тоже не обязана, папа. — Сесилия поглаживает мою руку. — Мне просто нравится готовить с ним.
— Это называется «стокгольмский синдром».
Сесилия смеется, как будто я говорю глупости.
— Он не похищал меня.
— Я бы не удивился, если бы он это сделал. Он выглядит как тип, который постоянно крадёт людей. Кроме того, для возникновения синдрома не обязательно похищение.
