Он настолько напорист и уверен в себе, что это видно за милю. Именно это и вывело меня из себя с первого взгляда. Как только водитель остановил машину перед моими воротами, я обнаружил, что этот парень поджидает меня там, словно серийный убийца с какими-то жуткими наклонностями.
До меня доносится торопливый звук знакомых шагов, за которым следуют характерные вздохи и мягкий голос моей дочери.
— Папа, что ты делаешь?
— Не подходи, Сеси. Я собираюсь прогнать этого незваного гостя и присоединиться к тебе.
Ким, звони в полицию.
Нежная рука обхватывает мой бицепс, и меня охватывает мое любимое тепло, когда моя жена спокойно говорит:
— Сначала положи ружье, Ксан. Мы можем поговорить об этом.
— Я поговорю с трупом злоумышленника после того, как упокою его.
— Папа!
К моему ужасу, Сесилия почти бежит к американцу, берет его руку в свою, как будто это обычное явление, и внимательно, застенчиво встречает мой взгляд, а затем поглаживает бок своего носа.
Пошел я.
Нет.
Я сделаю вид, что не заметил, как она смущается просто за то, что находится в его компании.
И почему, черт возьми, этот чертов ублюдок смотрит на нее такими горячими глазами, словно собирается ее сожрать?
Я убью его первым. Вот и все. Выходом из этой ситуации может быть только убийство.
— Это Джереми, и он... мой парень.
— Ты умрёшь, если не отойдешь от моей дочери. Сейчас же.
— Эта штука, похожая на музей, даже не заряжена. — Сухо заметил он.
— Это и не нужно, если я ударю тебя ею по голове.
— Я бросаюсь в его сторону, чтобы сделать именно это, но Ким удерживает меня, и моя дочь-предательница неуловимо встает перед серийным убийцей/гангстером/ящерицей Джереми.
Макушка ее головы едва достигает его ключицы, так что тот факт, что она думает, что может защитить его, в лучшем случае комичен.
Или был бы комичным, если бы этот ублюдок не был в процессе кражи моей единственной дочери. Она никогда раньше не противостояла мне. В последний раз, когда она привела домой парня, этого гребаного Джона, она просто улыбнулась и покачала головой, когда я пригрозил ему телесными повреждениями.
Я мог бы открыть бутылку шампанского, когда она сказала нам, что рассталась с этим инструментом в последний год обучения в средней школе.
Что? Никто не заслуживает моей маленькой дочери.
Но даже я знал, что настанет день, когда у нее будут другие отношения. Это заняло больше времени, чем я думал. Почти два года — не то чтобы я жаловался.
