Мгновение тишины обрывается, когда он снимает с меня рубашку одним диким рывком и отбрасывает ее в сторону. Его пальцы скользят по моей шее, и он целует меня.
Нет, он требует меня.
Его поцелуй — это одновременно обожание и собственничество. Мерцающая эмоция, которая чередуется между мягкостью и жесткостью. Он прижимает мое тело к своему, сдавливая мои груди своей грудью и пронзая мой живот своим членом.
Это некрасиво. Это некрасиво. Это животное и интенсивное. Это скрежет зубов, печать собственности и доказательство изменения нашей динамики.
Когда мы начинали с секса, погонь и извращенийх, он никогда не целовал меня. Мы просто использовали друг друга для удовлетворения наших сексуальных потребностей. Мы питались развратными наклонностями друг друга и черпали друг у друга кровь. Мы оба бежали — я, чтобы быть преследуемой, он, чтобы охотиться. Но, возможно, это не единственная причина. Возможно, мы также бежали от чувств, которые видели в глазах друг друга.
То, чем мы делились все эти месяцы назад, не могло быть только физическим.
По крайней мере, для меня это было не так.
Возможно, это было не для него, потому что с тех пор, как мы снова вместе, Джереми всегда целует меня до, во время и после секса. Иногда он целует меня в течение всего времени.
Он тоже говорит мне, что для него это никогда не было физическим. Он не смог бы получить все эти оргазмы и удовлетворение, если бы это был кто-то другой, кроме меня.
Или это то, на что я надеюсь.
Он отрывает свои губы от моих, и говорит, хватая меня за задницу, пальцы впиваются в плоть.
— Сегодня я буду претендовать на эту дырочку, lisichka. Она тоже будет моей, как твоя киска, твой рот. И ты.
Чувство страха из-за размера возвращается. Он всегда играл с моей задней дырочкой и ласкал ее пальцами, но никогда не заходил дальше этого. Это трудно, когда он трахает меня в киску. Я не думаю, что физически смогу принять его.
Но, с другой стороны, я хочу, чтобы он владел каждой частью меня.
Иногда мне хочется, чтобы он преследовал меня, брал меня против моей воли в нашей извращенной игре.
Тогда мой занятый мозг не будет иметь права голоса.
— Ты собираешься сделать мне больно?
Его пальцы запутались в моих волосах, тянут, скручивают, удерживая меня на месте.
— Возможно.
Я вздрагиваю, мое сердце чуть не падает на ноги от нервов.
— Возьми меня силой.
— Силой?
— Например, когда ты гоняешься за мной. Тогда я не смогу об этом думать.
Легкая ухмылка приподнимает его губы.
