Я теперь даже не могу поговорить с Сесилией?
Джереми: Нет, если это может помочь.
Я делаю снимок стола, включая Брэндона, и отправляю его в групповой чат.
Николай: Я ранен, Джер. Почему ты не взял меня с собой?
Джереми: Я думал, ты был занят... чем? О, сном, чтобы сохранить энергию для насилия.
Николай: Я бы пожертвовал этим ради тебя, Джер. Для чего нужны братья?
Джереми: Ага. Ты все равно уклонился от пули. Британцы скучные, за исключением Сесилии.
Киллиан: И Глиндон. @Николая Соколов Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я взял тебя на прогулку, но ты сказал нет.
Николай: Я не твоя гребаная собака, ублюдок. К тому же, я только что узнал, где это место. Приготовься встретить своего создателя через пятнадцать минут.
Я выключаю экран своего телефона. Мы с Сесилией должны уйти, пока не появился Николай и не начал драму более значительного масштаба, чем Ремингтон, потому что, в отличие от него, мой друг действительно разговаривает кулаками.
— Сейчас вернусь, — шепчет Сесилия, затем вынимает свою руку из моей и направляется в ванную.
Я продолжаю смотреть ей вслед, глаза слегка сузились. Хотя меня отвлек Николай и его выходки, я замечаю, что сейчас она читает сообщение.
Мне также не нравится выражение ее лица, когда она только что ушла. В нем был оттенок нервозности и, что более важно, вины. Какого хрена она чувствует себя виноватой?
Шум и движения вокруг стола кружатся, смешиваются и взрываются в черно-серых тонах, пока я не перестаю видеть.
Неважно, что я делаю, как многого, как мне кажется, я добился с Сесилией, как глубоко, как мне кажется, я погллоитл ее, всегда возникает ощущение, что она закрывает какую-то часть себя.
Ту, до которой я не могу добраться. Ту, к которой у меня нет доступа.
Когда я встречаю взгляд Анники, то обнаруживаю, что она внимательно наблюдает за мной. Должно быть, она видит изменения в моем выражении лица и даже демонов, парящих вокруг моей головы, как ореол.
Несмотря на мое спокойное поведение, этот фасад — не более чем камуфляж потребности в насилии, которая пульсирует во мне.
Я встаю и, не говоря ни слова, следую за Сесилией. Удушающее чувство, которое я испытываю с тех пор, как она покинула меня, превращается из плохого в катастрофическое, когда я не нахожу ее в длинной очереди.
Судя по времени, когда она ушла, она должна быть где-то здесь, но ее нет.
Я бегу по коридору к черному входу.
