Было бы идеально, если бы я мог схватить Николая за шею и уйти, но что-то подсказывает мне, что мой не в себе друг будет против этой идеи.
Киллиан идет рядом со мной, его бесстрастное настроение совпадает с моим. Нам не нужно проталкиваться через людей, так как большинство из них автоматически разбегаются при виде нас. Такая репутация, как у нас, сопровождает нас, куда бы мы ни пошли.
Он медленно останавливается, и редкий блеск проскальзывает в его мрачных глазах, когда он смотрит вперед. Если бы я не знал, что Килл лишен эмоций, я бы сказал, что он как завороженный.
Он кивает мне, а затем вперед. Я следую за ним и вижу группу девушек. Я сужаю глаза, увидев очень знакомую особу в ее фирменном фиолетовом платье. Анника.
Которая определенно не должна быть здесь.
Я смотрю в сторону Килла, готовый преподнести ему яйца на блюдечке, если моя сестра станет объектом его внимания. Однако я вижу, что он фотографирует ту, что крайняя справа. Сестра Лэндона, Глиндон. Я знаю ее имя, потому что навел справки о лидере Элиты, также известном как гнусный ублюдок.
На самом деле, я знаю всех в этой группе девушек с тех пор, как Анника решила переехать к ним.
Громкую блондинку зовут Ава Нэш, а сереброволосую — Сесилия Найт.
Они все из престижных семей в Великобритании, и папа согласился, чтобы Анника жила с ними. Я все еще не согласен.
Я молча иду к ним, Киллиан сзади. Как только мы оказываемся рядом с ними, я слышу, как Анника говорит:
— Ты... ты права. Джер ничего не может мне сделать.
— Уверена в этом, Аннушка? — шепчу я сзади, и она замирает.
— О, привет, Джер. — Она говорит высоким неловким тоном. — На самом деле я не собиралась сюда приходить. Я просто была на экскурсии с моими новыми друзьями.
Мое внимание не отвлекается от нее, и я поднимаю бровь.
— Проводила экскурсию в месте, где тебе не положено быть?
— Я просто...
— Уходишь. Сейчас же.
— Эй. — Сереброволосая стоит перед моей сестрой с поднятым подбородком."
"Она не только не смотрит мне в глаза, но и смотрит на меня снизу вверх, совершенно не обращая внимания на разницу в росте и на то, что я могу раздавить ее маленькое тело за долю секунды, если захочу.
Но наглость на этом не заканчивается, потому что она говорит:
— Она может сама решать, уходить ей или остаться, потому что, я думаю, мы уже в том веке, когда женщинам не говорят, что делать.
Дерзость этой маленькой чертовки.
Хотя выражение моего лица не меняется, я смотрю на нее другими глазами.
