Потом, когда мне надоест, я бы засунул свой толстый член в твою задницу и использовал бы твою кровь в качестве смазки. Я предлагаю тебе ответить на вопрос, пока не дошел до этого.
Мои мышцы напрягаются, когда я вижу его лицо. Это всего лишь часть, но этого достаточно для того, чтобы я поняла кто это.
Это Джереми.
Я подозревала, что он был Оранжевой Маской во время инициации, затем проигнорировала это, уничтожила эту мысль и решила обмануть свой разум.
Однако теперь от фактов никуда не деться.
Его выдает не только лицо, но и тон.
Этот холодный, лишенный эмоций и абсолютно отвратительный голос.
Если я что-то и узнала о Джереми Волкове, так это то, что вам следует держаться подальше от его пути. Избегать его. Меняйте направление, когда видите его.
Делайте все возможное, чтобы он вас не заметил. Или, что еще хуже, чтобы он вам угрожал.
Все на этом острове знают, что с ним нельзя пересекаться, поэтому я не сомневаюсь, что он сделает то, что обещал. Если я не уступлю и не предложу то, что он просит, меня ждет урок всей моей жизни.
Поэтому я успокаиваю дыхание, несмотря на удовольствие, которое он разжег в моей душе, и стараюсь говорить как можно нейтральнее.
— Я просто... Я просто хотела посмотреть, на что это похоже.
— Это так? — говорит он с абсолютной легкостью, которая полностью противоречит тому, как он входит и выходит из меня.
— Это так. Клянусь.
— Как ты попала внутрь?
— Я... я украла приглашение, которое ты послал Крейтону.
Лэн украл, но я не собираюсь этого говорить.
— Такая коварная маленькая ведьма. — Он ударяет по тайному месту внутри меня, и он, должно быть, тоже чувствует это, потому что ударяет снова и снова.
— Пожалуйста, прекрати, — всхлипываю я, унижение и стыд капают из каждой частички меня.
Я полуголая, и меня держит кто-то, кто может быть и незнакомцем.
Опасным незнакомцем.
Незнакомец, который не должен видеть меня такой.
— Разве не ты умоляла меня трахнуть твою киску прошлой ночью? Что-то о том, что не хочешь умереть девственницей? — он делает толчки снова и снова, пока за моими веками не вспыхивают звезды.
— Возможно, я в настроении сделать это. Прямо здесь. Я буду требовать тебя, как животное, посреди ночи, и никто не увидит, как ты станешь грязной и немытой.
Я хнычу и дрожу.
— Я буду кричать.
Его садистская усмешка наполняет воздух.
— Во что бы то ни стало, кричи. Никто тебя не услышит, и ты только заставишь мой член напрячься.
Он прав.
Они не услышат.
