Я наклоняю голову в ее сторону.
— Какого хрена ты пришла на это посвящение, Сесилия?
Если бы она не пришла, я бы не вел себя так, влезая в ее жизнь и узнавая о ней то, что мне не положено.
Закончив осматривать небольшое помещение, я сажусь за ее стол.
Психология, философия и нехудожественная литература составляют ее небольшую библиотеку.
И манга.
Нарезка из жизни. Сёнен, и... Я беру одну, и мои брови поднимаются.
«Мальчишеская любовь.»
Так, так.
Я задвигаю мангу на место и открываю ее ноутбук. Я уже взламывал его однажды, поэтому знаю, что он такой же скучный и дотошный, как и образ, который она создает для внешнего мира.
Все заполнено школьными проектами и фотографиями с семейных праздников.
Тем не менее, я открываю ее браузер и просматриваю историю.
Учитывая, что на днях от вида секса ей стало физически плохо, я сомневаюсь, что она смотрит хоть что-то. Или она может использовать частный браузер.
Я не нахожу никаких следов порно. Однако натыкаюсь на интересный всплеск похожих поисковых запросов, обычно проводимых поздно ночью.
«Психология фантазий об изнасиловании.»
«Почему многие женщины фантазируют об изнасиловании?»
«Социология осуждения женщин, которые ищут или наслаждаются сексом грубее, чем большинство мужчин.»
«Социология поощрения мужчин и наказания женщин за удовольствие от секса.»
«Есть ли скрытое психическое расстройство, связанное с фантазиями об изнасиловании?»
«Парафилии, перечисленные в диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам.
»
«Является ли первобытная игра сексуальным отклонением?»
«Наклонности серийных убийц.»
Этот вопрос вызывает улыбку на моем лице.
Иисус.
Я почти могу представить себе её лицо похожее на морду оленя в свете фар, когда она читала все это.
Мой взгляд скользит к ее спящей телу.
— Тебе нужно перестать навешивать на себя ярлыки.
Я пролистал статьи, написанные крутыми психологами, которые стараются не осуждать, но иногда показывают свою истинную сущность.
Сесилия, должно быть, была расстроена, когда ей пришлось рассматривать свои предпочтения через призму профессионализма, и задавалась вопросом, не случилось ли с ней чего.
Она в каком- то смысле скована.
И что-то подсказывает мне, что это связано не только с ее жестким кодексом чести, жестким характером или альтруистичным маленьким сердцем.
Что-то более глубокое скрывается под поверхностью, и я найду это, если это будет последнее, что я сделаю.
