— А ты быстро нашел замену Кларе, — он рычит ее имя как ругательство и кусает меня за челюсть, горло и адамово яблоко. — Но я сделаю так, что они все исчезнут. Запомни мои гребаные слова.
Я стону от каждого укуса, мой член утолщается, пока не упирается в брюки. Почему мне так нравится, когда он груб?
— А… Ава… моя подруга детства. Ты… видел ее во время той игры в пабе.
Он резко поднимает голову, глаза мерцают, а брови нахмурены. Мне все еще не нравится выражение его лица, но оно немного смягчается, суровое, но узнаваемое.
— Так вот где я ее видел. Она не замена Кларе?
— Что? Конечно, нет. Мой кузен убьет меня.
— Я, блять, убью его или любого, кто посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Я сглотнул комок в горле, разглядывая его дикие черты, и мои губы приоткрылись, когда я понял, что он говорит серьезно.
Это должно оттолкнуть меня, заставить снова бежать, но мой член стал твердым как камень, и я в бреду.
Мои легкие наполняются его запахом — мяты, крови и всего мужского. Он свербит и звенит внутри меня с непреодолимой силой.
"
"Никто никогда не говорил мне подобного. Никто никогда не был настолько одержим мной, чтобы вести себя так, будто готов приложить все усилия, чтобы защитить меня.
Мне даже не нужна защита или эта токсичная связь.
Но реальность, которую я пытался игнорировать, врезалась в меня.
Я хочу его.
Я чертовски хочу его. Так сильно, что мне становится больно.
Поэтому я поднимаю голову и захватываю его губы в карающем поцелуе. Я просовываю язык в его рот и чувствую металлический привкус крови.
Чувствую вкус отчаяния. Ноющей похоти.
Я трахаю его рот так же сильно, как он трахал меня.
Постоянный страх рассыпаться на части исчезает, когда он отдает в ответ так же яростно, как принимает, лишая меня дыхания.
Постоянная боль, которой я дышу изо дня в день, рушится и рассыпается, как это происходит каждый раз, когда Николай прикасается ко мне. Внутри меня уже не так пусто и пустынно, и я могу дышать воздухом, который не пропитан черными чернилами или мерзкой тошнотой.
Это напугало меня до смерти в первый раз и каждый последующий, но теперь мне плевать на последствия удовольствия.
Если страх и боль — это цена, которую я должен заплатить за то, чтобы еще раз попробовать его на вкус, то так тому и быть. Я вырываю руку из его хватки и погружаю в его волосы, разрывая резинку и позволяя прядям вырваться на свободу.
Он прав. Мне чертовски нравится целовать его.
Но больше всего мне нравится, как он целует меня.
