— Тогда помоги мне, малыш.
Огонь вспыхивает у основания моего живота и распространяется по всему телу. Я смотрю на его влажный рот и сглатываю.
— Ты ведь поцелуешь меня, правда?
— Я изголодался по твоим губам.
Он наклоняет голову и захватывает мои губы, а я просто сдаюсь. Невозможно бороться с его притяжением ко мне, да в этот момент я и не хочу.
Мы целуемся, кажется, часами, языки гладят друг друга, а зубы покусывают. Только на этот раз это медленно и не ведет к сексу.
Как только мы отстраняемся, мы не идем в спальню.
Мы не срываем друг с друга одежду.
Мы просто остаемся в том же положении, моя голова покоится у него на коленях, пока мы смотрим Агату Кристи.
И это умиротворяет.
Да.
По крайней мере, до тех пор, пока мои демоны не потребуют, чтобы я ушел.
А пока я просто наслаждаюсь его присутствием и делаю то, что у меня получается лучше всего.
Притворяюсь, что все в порядке.
Глава 20
Николай
— Давайте начнем гребаную войну!
Так я кричал сегодня утром, на что все закатили глаза, как будто я был неразумен, хотя на самом деле войну надо было начинать еще две недели назад, после того как эти долбаные Змеи решили, что напасть на наш дом — хорошая идея.
Но я спокоен. Я могу смириться с этим.
Врешь, гребаный лжец.
Если не считать небольшого поджога и сбрасывания одной из их машин с обрыва, я мало что сделал. Ну и ладно. Джер дал мне несколько целей для устранения, и я хожу в бойцовский клуб так часто, будто от этого зависит моя жизнь.
Но ничего из этого не достаточно для военной машины, зарождающейся внутри меня.
Возможно, это связано и с другими специфическими обстоятельствами, которые я, похоже, ни хрена не могу понять.
Вместо того чтобы дать нам то, что нам всем нужно, — войну, — Джер велел мне успокоиться, а Килл сказал, что будет лучше, если он возьмет меня на прогулку, на что я ответил, что я не его гребаная собака.
И все же мы идем по мощеным улочкам острова, по старому городу, привлекая к себе больше внимания, чем нужно.
Или, скорее, я, хотя и надел рубашку, черт возьми.
— Тебе нужно перестать пялиться на всех, кто на тебя смотрит, — говорит Килл со своим обычным спокойствием, выглядя при этом показательным джентльменом, которым он определенно не является.
— Может, им нужно перестать пялиться на меня? — я злюсь на женщину, которая продолжает идти и оглядываться.
Она забегает в один из магазинов, как будто ее задница горит.
— Боже, Нико. Ты пугаешь местных.
— Это глупо.
