Как будто ходит по краю обрыва.
Он смотрит на меня, и его глаза расширяются, когда он фокусируется на моей шее, вероятно, на пластыре.
Мой взгляд следует за его рукой, когда он тянется к нему, но затем сжимает ее в кулак и засовывает в карман.
— Ты действительно в порядке?
— Не притворяйся, что тебе не все равно.
Между его бровями появляется хмурая морщинка.
— Почему мне должно быть все равно?
— А почему нет?
— Думай обо мне, что хочешь, но мне не нравится видеть, когда тебе больно.
— Если бы это было правдой, ты бы навестил меня в больнице.
— Я наве… — он обрывает себя на полуслове и отводит взгляд в сторону. — Неважно.
— Важно. Посмотри на меня.
Он медленно поворачивается, и нетипичный блеск боли охватывает его лицо.
— Ты приходил? Почему я никогда тебя не видел?
— Ты спал, — он потирает затылок. — Мне удалось проскользнуть мимо Джереми и Гарета, когда они разговаривали с врачом. Но вскоре мне пришлось уйти, так как Лэн искал меня, собираясь опять устроить драму.
Так он приходил.
Это была не моя фантазия, что он сидел рядом со мной и гладил мои волосы.
Неужели этот лакомый кусочек информации должен вызывать у меня такое охренительное чувство?
Остынь. Ты должен мыслить здраво, иначе ничего не получится.
Я направляюсь к лифту, не дожидаясь, последует ли он за мной. Он идет, ковыляя следом. Прогулка проходит в удушающей тишине, не считая звука воды, капающей с нашей одежды на землю.
Или в борьбе с тем, чтобы не пялиться на его просвечивающую футболку.
Часть меня хочет загнать его в угол и полакомиться его губами, насытиться теми неделями, когда его не было в моей жизни.
Вранье.
С тех пор, как я впервые увидел его, он никогда не исчезал из моей жизни. Никогда.
Я должен сдерживать себя и не прикоснуться к нему, не делать первый шаг, потому что если я поддамся этому желанию, то снова вернусь к той модели поведения, на которой все и закончилось.
На этот раз все будет по-другому.
Лифт звякает, и я захожу в пентхаус.
Чувствую, как Брэн позади меня наблюдает за пространством, как будто заново изучает его или ищет что-то.
Я иду в спальню и возвращаюсь с полотенцами и сменной одеждой.
Он кивает и откашливается, словно избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.
— Спасибо.
Я ничего не говорю и возвращаюсь в спальню, раздеваюсь, вытираюсь и надеваю шорты.
Забудьте о футболках. Они мне не нравятся, и я не собираюсь притворяться, что это не так.
