Без него это место было похоже на чертову тюрьму.
Сейчас мне кажется, будто он никогда и не уходил.
Он заливает свои травы в прозрачном чайнике горячей водой, затем ставит его на поднос с двумя чашками и несет сюда.
Брэн садится напротив меня, между нами стоит поднос на журнальном столике. Звук грозы и проливного дождя на какое-то время становится единственным шумом.
— С чем на этот раз этот дурацкий травяной чай?
— С лимоном и имбирем, — говорит он, а затем смотрит на часы, чтобы засечь время.
Раньше я бы заполнил тишину и ухватился бы за любую возможность поговорить с ним, побыть рядом.
Я бы уже либо прижимал его голову к своему бедру, либо использовал как подушку.
Однако прямо сейчас я заставляю себя сидеть на месте и молчать, мои пальцы впиваются в спинку дивана, чтобы не дать им сделать какую-нибудь глупость и разрушить этот план.
Брэн смотрит на свои часы, кажется, целую вечность, прежде чем наконец поднимает глаза и испускает долгий вздох.
— Зачем ты привез меня сюда?
— Чтобы услышать твой ответ на мой предыдущий вопрос.
Ты хочешь, чтобы все это закончилось?
Его кадык подергивается вверх-вниз, когда он сглатывает. Удары молний отбрасывают резкий свет на его красивое лицо, а вдалеке раздаются раскаты грома. Молчание длится несколько тяжелых секунд, прежде чем он склоняет голову и качает ею.
Мне приходится подавить улыбку, потому что, черт возьми, он чертовски горяч.
Можно я просто трахну его?
Нет, Коля. Хоть раз контролируй свое гребаное либидо и оставайся в режиме ожидания.
— Используй слова. И смотри на меня, когда говоришь.
Он медленно поднимает голову, его глаза погружаются в мои. Дождь, барабанящий по крыше, задерживается на несколько мучительных ударов, прежде чем он заговорил напряженным голосом.
— Я должен произнести это вслух?
— Да.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — его голос настолько тихий, что я едва его слышу. — Теперь счастлив?
— Нет.
— Что… почему?
— Я не хочу возвращаться к тому, что было раньше.
Его губы приоткрываются, он дергает за свои дурацкие волосы, а голос звучит напряженным, даже сдавленным.
— Тогда зачем спрашивал? Зачем привез меня сюда? Это… игра?
— Возможно.
— Если ты думаешь, что можешь играть со мной…
— А почему, блять, не могу? Разве ты недостаточно поиграл со мной?
— Я… не играл.
— У нас разные мнения на этот счет, — я наклонился ближе, сидя в своем кресле. — Вот как это будет, Брэндон. Мне плевать, раскроешь ты свою ориентацию или нет. Это твое решение.
